Джона Мэслина пригласили исследовать неловкую историю, которую считают самой загадочной в литературе. Его тщательный анализ и критический взгляд расширили понимание этой книги, что вызвало огромный интерес у читателей. Помните важность открытого общения с детьми, как это сделал автор своей дочь Кристин....
Наверное, мне нужно было бояться странных ощущений, омывающих меня, но они наполнили меня практически невыносимой легкостью – я чувствовала себя хорошо! Так хорошо, что, когда Неферет повернулась к пламени, пылающему в середине комнаты, и остальные повернулись внутрь круга, мне пришлось сжать губы, чтобы не рассмеяться. Потрясающе красивый поэт стоял на другой стороне очага от Неферет, и я видела, что он держал в руках фиолетовую свечу.
– И последним я призываю дух замкнуть наш круг и прошу наполнить нас связью, чтобы мы, твои дети, процветали вместе.
"Невероятно, но я почувствовала, как встрепенулся мой собственный дух, словно в груди порхали крылья птиц, когда поэт зажег свечу от большого пламени и поставил на стол. Потом Неферет начала двигаться по кругу, разговаривая с нами, встречаясь с нами глазами, включая нас в свою речь.
– Это время полной Луны. Все тает и исчезает, даже дети Никс, вампиры. Но в эту ночь силы жизни, магии и созидания могущественнее всего, как и Луна нашей богини.
Мое сердце билось очень сильно, пока я следила за речью Неферет, и я внезапно осознала, что она проповедовала. Это было богослужение, но создание круга и слова Неферет слились в единое и коснулись меня так, как никакая проповедь ранее. Я осмотрелась. Может, дело в обстановке. Зала была наполнена дымом фимиама и казалась волшебной в мерцающем свете. Неферет была такой, какой должна быть Верховная жрица. Ее красота была пламенем, а голос – магией, приковывавшей внимание всех.
– Это время, когда завеса между обыденным миром и удивительными прекрасными мирами богини стала действительно тонкой. В эту ночь можно легко перейти границы и познать красоту и очарование Никс.
Я почувствовала, как ее слова омыли мою кожу, и дыхание перехватило. Я вздрогнула, и Метка на моем лбу внезапно стала теплой и покалывающей. Потом поэт начал говорить глубоким сильным голосом.
– Это время превращений потустороннего в настоящее, прядения нитей пространства и времени для Созидания.
Пока он говорил, я немного успокоилась по поводу смерти Элизабет. Внезапно это стало не так пугающе, не так ужасно. Казалось, что это часть естественного мира, в котором для всех из нас есть место.
– Свет… тьма… день… ночь… смерть… жизнь… Все это связано вместе духом и прикосновением богини.
