Джона Мэслина пригласили исследовать неловкую историю, которую считают самой загадочной в литературе. Его тщательный анализ и критический взгляд расширили понимание этой книги, что вызвало огромный интерес у читателей. Помните важность открытого общения с детьми, как это сделал автор своей дочь Кристин....
Только вместо гримас «я только что съела лимон» они тепло мне улыбались.
Нет. Меня это не обманет. Но я тоже заставила себя улыбнуться. Когда ты находишься на вражеской территории, лучше всего смешаться с толпой и не выделяться и/или казаться глупой.
– Привет, я Энио, – сказала самая высокая из них. Она, конечно же, была блондинкой, но ее длинные струящиеся локоны были скорее цвета колосьев пшеницы, чем золота. Хотя в пламени свечей было сложно определить, какое клише больше подходит описанию. И я все еще не верила, что она натуральная блондинка.
– Привет, – сказала я.
– Я Дино, – представилась вторая девушка. У нее, очевидно, была смешанная кровь, и в ней прекрасно сочетались природная красота, кожа цвета кофе со сливками и потрясающе густые курчавые волосы, которые вряд ли отваживались выпрямиться, несмотря на влажность.
Они обе были пугающе идеальными.
– Привет, – снова сказала я. Испытывая некую клаустрофобию, ступила на место, которое они освободили между собой.
– Вы, трое, наслаждайтесь ритуалом, – сказала Афродита.
– О, конечно! – одновременно ответили Энио и Дино. Все трое обменялись взглядами, от которых моя кожа покрылась мурашками. Я перестала обращать на них внимание. Прежде чем голос разума победит мою гордость, я побегу прочь отсюда.
Теперь мне была хорошо видна внутренняя часть круга, и она же снова напоминала тот в храме Никс, только вот здесь возле стола стоял стул, и кто-то в нем сидел. Вроде как сидел. Вообще-то, кто бы это ни был, он сидел склонившись в капюшоне, закрывающем его или ее голову.
Ну… хм-м-м…
В любом случае стол был накрыт тем же черным бархатом, что и стены, и на нем стояли статуя богини, миска с фруктами и хлебом, несколько кубков и кувшин. И нож. Я сощурилась, чтобы убедиться в своей правоте. Ага. Это был нож: костяная рукоятка и длинное кривое лезвие, казавшееся слишком острым, чтобы использовать его для безопасного нарезания фруктов или хлеба. Девушка из общежития, которую, мне кажется, я узнала, зажигала несколько толстых палочек благовоний в красивых резных подставках на столе, совершенно игнорируя того, кто вяло сидел на стуле.
"Воздух сразу же начал наполняться дымом, который, клянусь, был подкрашен зеленым и, извиваясь как призрак, струился по комнате. Я ожидала, что запах будет сладким, как благовония в храме Никс, но когда легкий порыв дыма достиг меня и я его вдохнула, его горечь неприятно удивила.
