Убийца аристократа получает пулю от собственных братьев по оружию. Но судьба дарует ему второй шанс — он возрождается в теле сына своей жертвы. Теперь предатель должен выжить в враждебном мире, где его ждут лишение титула, наследства и ссылка. Месть, интриги и борьба за выживание в империи,...
Раздел Chitat.online для книги «Меченный смертью. Том 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Убийца аристократа получает пулю от собственных братьев по оружию. Но судьба дарует ему второй шанс — он возрождается в теле сына своей жертвы. Теперь предатель должен выжить в враждебном мире, где его ждут лишение титула, наследства и ссылка. Месть, интриги и борьба за выживание в империи,...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Убийца аристократа получает пулю от собственных братьев по оружию. Но судьба дарует ему второй шанс — он возрождается в теле сына своей жертвы. Теперь предатель должен выжить в враждебном мире, где его ждут лишение титула, наследства и ссылка. Месть, интриги и борьба за выживание в империи,...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Меченный смертью. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"Меченный смертью. Том 1
Глава 1
Жизнь покидала меня быстрыми мощными рывками. Ни одна магия не сможет затянуть рану от разрывной пули с сердечником из смеси гексогена и этериума. Тем более, если поражена сонная артерия.
Окажись на моем месте обычный человек, он умер бы еще до падения на землю. Но мое тело сопротивлялось, продолжая подпитывать мозг кислородом за счет колоссальных запасов маны, одновременно с этим пытаясь затянуть страшную рану. И с последним у меня были явные проблемы. Зачарованный этериум блокировал регенерацию. Если говорить совсем уж простым языком, то жить мне оставалось всего пару секунд.
Операция, которую я готовил несколько месяцев, с самого начала пошла не по плану. И всему виной был обычный мальчишка. Восемнадцатилетний пацан, который оказался не в то время и не в том месте. Ну, и еще снайпер. Из своих. На втором этаже Имперского клуба.
* * *То, что за мной следят, я понял еще на подходе к объекту. Их было трое. Все из моего отдела. Лучшие из лучших. Но всё равно ни чета мне. И кто-то из этой троицы предупредил меня.
На всем протяжении обучения в секретном отделе императорской академии нам вдалбливали, что во время слежки нельзя прямо смотреть на субъект, находящийся в разработке. Взгляд должен быть расфокусированным и при этом захватывать наибольший угол обзора. Ты как бы ловишь преследуемого периферийным зрением и ведешь. Но стоит посмотреть на него прямо и субъект начнет нервничать и оглядываться по сторонам.
Всего лишь на долю секунды я почувствовал, как по мне мазнул чей-то пристальный взгляд. Этого было достаточно. Меньше, чем через минуту я уже знал, кто меня ведет, и отчетливо понимал — зачем.
Если ты лучший из лучших, как те трое, что шли за мной, то система тебя принимает, считает за своего и всячески поощряет. Но стоит только тебе перерасти самую высокую планку, достичь таких небывалых высот, на которых ты становишься угрозой для самой системы, тебя ликвидируют. Устраняют физически, пока еще есть такая возможность.
Я все ждал, когда же этот день настанет. Я был к нему готов. И все бы прошло гладко, если бы не тот парень. Неожиданная переменная, сломавшая все уравнение, выстраиваемое годами.
Моим заданием было устранение князя Рокотова. Я хоть и был шпионом и убийцей, но старался придерживаться неких моральных принципов. И поэтому после того, как стал незаменимым профи, перестал брать заказы на людей, которые казались мне достойными представителями человеческого рода. И, если уж быть совсем честным, себя я к таковым отнюдь не причислял. Эта неуместная для убийцы черта неисправимого моралиста была, как кость в горле, для моего начальства, но, как бы там ни было, скрепя сердце, они продолжали меня терпеть. До этого момента.
