– Шестизначное число? А вы можете получить больше?
– Уверен, что могу, но должен предупредить: продажа краденого противоречит закону.
– Вы говорили матери?
– Нет. Боялся, что она наставит на меня револьвер.
Я достал из кармана пиджака конверт.
– Вот визитная карточка покупателя. Ознакомьтесь.
– Вы советуете продать картину этому парню и свалить?
– Думаю, что Филадельфия сейчас не самое безопасное место для вас.
– А как насчет программы защиты свидетелей? Я думал, что вы договоритесь с прокурором.
– Положение немножко осложнилось. Правительство отказывается идти на сделку. Помощница федерального прокурора, о которой я вам говорил, все еще точит на вас зуб.
– Я надеялся, это вы мне расскажете за что.
– Ей нужно, чтобы вы объяснили, как была украдена картина. Никакой неприкосновенности и никакой защиты, пока не согласитесь. Похоже, что на это у нее есть скрытые мотивы, и думаю, что догадываюсь какие.
– Вы когда-нибудь слышали о детективе по имени Хатэуэй?
– Какое отношение имеет этот ублюдок к нашему делу?
– Помощница прокурора – его дочь.
– Откуда вы знаете Хатэуэя?
– Он рыскал по району после ограбления. Спрашивал о какой-то девочке, которая потерялась примерно в то же время, когда мы украли картину.
– Девочку звали Шанталь Эдер?
– Я что, должен помнить все имена?
– Я должен, – ответил я, и в моем голосе, наверное, прозвучала угроза, потому что Чарли чуть попятился. Я глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и опять осмотрел пляж. Оркестровую площадку огибали два грузных любителя бега, у кромки океана собралась семейная группа, малыши горстями кидали в волны песок.
– Сейчас я покажу вам фотографию. – Я вынул из кармана снимок Шанталь Эдер. – Вы узнаете ее?
Он глянул на фотографию и покачал головой:
– Слишком темно. Не могу разглядеть.
– Расскажите мне о Хатэуэе.
– Что рассказывать! Исчезла какая-то девочка, а Хатэуэй считал, что ее исчезновение связано с ограблением. Каким-то образом он вышел на нас.
– Есть идеи, каким образом?
– Кто его знает… Но получилось так, что он не смог навесить на нас ни кражу, ни исчезновение, как ни старался. Понимаете, мы ничего не тратили, ни на чем не прокололись. Наша жизнь не изменилась ни на йоту.
– Ни норковых шуб, ни «кадиллаков»? Как вам это удалось?
– Легче, чем вы думаете, поскольку мы так и не получили свою долю.
Я перевел взгляд с Чарли на береговую линию, пытаясь осознать услышанное. «Джоуи что-то говорил об исчезнувших деньгах, а теперь Чарли говорит, что их надули», – мысленно сопоставил я. Взрослые с детьми возвращались на набережную, любители бега приближались – двое мужчин: один с грушеобразной фигурой, второй короткий и широкий, как паровоз. «Интересные фигуры для любителей бега», – подумал я.