Скарлетт наклонилась, картинно выгнув спину, затряслась столь энергично, что накладки на сосках засверкали, как зеркальные шары.
– Шанталь сегодня работает? – спросил Скинк, подсовывая купюру под ниточку трусиков.
– Она вернулась, – сказала Скарлетт, не прекращая трястись, словно наступила на электропровод.
– Можешь прислать ее к нам?
– Я для вас недостаточно хороша?
– Слишком хороша, – сказал Скинк. – Еще немного, и я сгорю синим пламенем. – Он подсунул ей другую купюру. – Будь паинькой и пришли Шанталь.
Скарлетт вынула из трусиков купюры и направилась к занавесу рядом с баром. Скинк повернулся ко мне, продолжая улыбаться:
– Именно поэтому я стал частным детективом.
– Поздравляю тебя с тем, что ты нашел свое призвание.
– Кого-нибудь узнаешь?
Я посмотрел на женщин, шествующих между столиками, беседующих с посетителями и танцующих на сцене. Некоторые были симпатичны, и все доступны, как телевизионные каналы.
– Никого, – ответил я.
– А как насчет нее? – Скинк указал на шедшую к нам высокую брюнетку.
– Не думаю, что это она.
Еще бы! Это была женщина-мечта. Длинные ноги в красных туфлях на высоких каблуках, стройные бедра, высокая упругая грудь, бледная кожа, зеленое бикини в ниточку, голубые глаза и чуть неправильный рот, привлекавший взор и заставлявший думать о прекрасном. Она воплощала все фантазии, которые когда-либо рождались в мужской голове. Ее красота развеяла мои сомнения насчет роли, отведенной мне в этом клубе: она была той, что я никогда не получу, я был жалким неудачником, вынужденным платить, чтобы смотреть.
– Привет, мальчики, – сказала она серебристым голосом, поставив правую ногу на столик между нашими креслами.
В глаза мне бросилась татуировка в виде красной розы на лодыжке.
– Меня зовут Шанталь.
Она наклонилась вперед и выпрямилась, движение было изящно, как у балерины. Я потянулся носом к цветку на лодыжке и заметил потертость на красной туфельке. У меня появилось странное желание отполировать обувку языком. У девушки были прямые блестящие черные волосы, они источали запах полевых лилий, окруженных пчелами. Или это внушил мне голос крови?
Немногое нужно, чтобы сокрушить мой инстинкт самосохранения, так ведь?
– Вы хотели меня увидеть, мальчики? – спросила она.
– М-м-м… да, – сказал Скинк неожиданно тихо. – Да, хотели.
Она по-прежнему изящно наклонилась к нему:
– Фил. Меня зовут… э-э-э… Фил.
– Совсем как маленького лесного сурка, – сказала она скорее томно, чем сладострастно.