— Мы не обмениваемся адресами! Каждый держится особняком! Если кому-то нужны наши услуги, они находят нас сами, а не наоборот!
В его голосе слышалась искренность. Парень, действительно, не знал больше ничего.
— Кто из них мог бы заниматься… утилизацией ненужных предметов? — осторожно спросил я.
Вексель нахмурился, не понимая.
— Утилизацией? А… а-а-а, вы про то, когда в Разломы что-то выбрасывают? — его лицо перекосилось от отвращения. — Это не наш профиль! Мы занимаемся транспортировкой людей, а не… не этим! Это же мерзость!
— Но кто-то же этим занимается.
— Может быть, — неохотно согласился он. — Но не я! И я не знаю, кто! Честное слово!
Я внимательно посмотрел на него. Парень дрожал, но в глазах читалась искренность и даже некоторое отвращение. Он, в самом деле, был не в курсе.
— Ладно, — я встал. — Если что-то вспомнишь или услышишь — дай знать.
Вексель кивнул с таким видом, словно получил смертный приговор с отсрочкой исполнения.
Следующие два часа я методично обходил бары и притоны старого порта, выбивая информацию. Мой подход был довольно прямолинейным: входил, задавал вопросы, и если получал уклончивые ответы — демонстрировал некоторые ответные аргументы.
В «Соленой креветке» мне пришлось сломать руку одному особенно разговорчивому типу, который решил, что может торговаться. В «Рыбацкой удаче» я перевернул несколько столов, прежде чем получил нужные сведения. А в «Портовой таверне» дошло до того, что я вышвырнул через окно двух охранников, которые попытались меня остановить.
— Проклятый психопат! — кричал кто-то мне вслед, когда я покидал очередное заведение.
— Спасибо за комплимент! — откликнулся я, не оборачиваясь. — Еще зайду как-нибудь, и повторим.
К концу вечера у меня была довольно полная картина. В городе, действительно, работали несколько специалистов по пространственным тоннелям. Большинство занимались исключительно контрабандой: переправляли товары мимо таможни или помогали незаконно проникать в Разломы. Но кто-то определенно предоставлял и более мрачные услуги.
Проблема была в том, что никто не хотел говорить имена. Даже под угрозой физической расправы большинство предпочитало молчать. Видимо, и вправду, не знали подробностей.
Я как раз собирался покинуть очередной притон под названием «Якорь надежды», когда ко мне подошел мужчина в дорогом костюме. Высокий, подтянутый, с аккуратно подстриженными темными волосами и внимательными серыми глазами. Лет тридцати пяти, выглядел как успешный торговец или чиновник.