Второй боец попытался ударить меня крюком в спину, но получил огненным лезвием по ребрам.
Лысый лидер оказался наиболее опытным. Его техника, действительно, напоминала стиль Шейда, хотя и в сильно упрощенном варианте. Он даже сумел несколько раз заставить меня шагнуть назад. Ну как шагнуть, чуть сместиться.
— Ты знаешь наши техники! — выкрикнул он в процессе боя. — Кто тебе про них рассказал?
— Их создатель, — ответил я, легко парируя его очередной выпад.
Глаза лысого расширились от удивления, и этого мгновения хватило. Мой меч вошел ему под ребра и вышел между лопаток. Огонь мгновенно обуглил внутренности этого человека, даруя ему ужасную боль.
— Невозможно, — прохрипел он, падая. — Этим записям… сотни лет.
— Тысяча с лишним, если быть точным, — сказал я, добивая последнего из группы.
Парень с разбитой челюстью все еще пытался доползти до выхода, оставляя за собой кровавый след. Я подошел к нему и наступил на спину.
— Стоп, стоп! — заорал он, внезапно обретя способность говорить четко. — Не убивайте! Я все расскажу!
— Поздно, — ответил я и перерезал ему горло.
Помещение погрузилось в тишину, нарушаемую только капаньем крови. Я огляделся, проверяя, не осталось ли кого живого. Вроде бы всех зачистил.
Но это было только начало.
Пройдя через железную дверь, я оказался в коридоре, от которого в разные стороны отходили другие помещения. Из одного доносились приглушенные голоса — видимо, там находились еще убийцы.
В следующей комнате меня ждала картина, от которой стало мерзко. Это была пыточная. Стены увешаны инструментами пыток, посередине — несколько столов с пристегнутыми к ним людьми. Большинство жертв уже мертвы, но двое еще дышали.
За одним из столов стоял убийца в кожаном фартуке, методично работающий скальпелем. Он был настолько поглощен процессом, что не сразу заметил мое появление.
— Интересно, — бормотал он себе под нос, — а что будет, если перерезать эту жилку? А эту? О, так ты еще жив⁈ Замечательно, просто чудесно!
Мой меч прошил его сердце раньше, чем он успел обернуться. Садист рухнул на свой же стол, смешав собственную кровь с кровью жертв.
Я быстро проверил пульс у выживших. Одному уже ничем нельзя было помочь — слишком много потерял крови. Второй же была девушка лет двадцати, она выглядела очень напуганной, но не ранена.
— Все кончено, — сказал я ей, развязывая путы. — Больше никто тебя не тронет.
Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип, из-за того, что в криках она давно сорвала связки.
