В этой истории мы встретимся с человеком, лишённым всех связей: отцом, женой, детьми и даже собственным телом. Алексей Мечников оказался в другом теле всего за три дня, но это только начало его невероятного путешествия по миру как изгнанника-мешка. Жизнь с незнакомым человеком не была простой — он стал为目标, затеянным безумием, и каждый шаг был полон опасностей и загадок....
Одно лишнее движение — и у вас начнётся отнюдь не обыденная лихорадка.
Моё замечание застало Сухорукова врасплох. Всего на секунду, но он выдал свою озабоченность этой угрозой. Похоже, патологоанатом не знал, что мне уже известно о его зависимости от кольца.
— Не стоит держать меня за самоубийцу, — хмыкнул он. — Повторюсь, я пришёл поговорить, а не ругаться.
Сухоруков прошёл в гостиную. С его плаща стекала дождевая вода.
Ещё и в доме мне наследил! Хороший гость, ничего не скажешь.
Мы расположились за столом, после чего я первым начал разговор:"
"— Значит так, Антон Генрихович.
— Ну уж тогда не нож, а скальпель, — хохотнул он. — Господин Мечников, возможно, вы ещё не поняли, но я искренне желаю дружить с вами.
— И что вы предлагаете? Хотите, чтобы я отдал вам кольцо? — рассмеялся я. — Вы правда думаете, что я на это пойду?
— Нет, я лишь хочу, чтобы вы сняли с меня печать и поделились знаниями о своём обратном витке, — произнёс патологоанатом.
— А взамен? — сложив руки на груди, спросил я.
— А взамен я перечислю вам имена тех, кто носит огненную печать, — ответил Сухоруков. — И поклянусь, что стану вашим верным помощником в любых делах.
— Как только я сниму печать, вы сразу же предпримете очередную попытку меня убить, — помотал головой я. — Нет. Так не пойдёт. Я уже сказал, что не могу доверять вам, как помощнику.
Сухоруков собирался сказать что-то ещё, но его внимание отвлёк крадущийся в тенях Токс. Антон Генрихович, жутко оскалив зубы, улыбнулся, а затем взглянул на меня.
— Однако с плодом моего творения вы до сих пор неплохо уживаетесь. Значит, в каком-то смысле, помощь мою вы всё же приняли, Алексей Александрович, — заявил он.
— С каким ещё плодом? Это вы про Токса? — спросил я.
— Токса⁈ — расхохотался Сухоруков.
