В этой истории мы встретимся с человеком, лишённым всех связей: отцом, женой, детьми и даже собственным телом. Алексей Мечников оказался в другом теле всего за три дня, но это только начало его невероятного путешествия по миру как изгнанника-мешка. Жизнь с незнакомым человеком не была простой — он стал为目标, затеянным безумием, и каждый шаг был полон опасностей и загадок....
Здесь, похоже, даже стетоскоп ещё не изобрели. Хотя в моём мире эту простенькую трубку создал французский учёный ещё в начала девятнадцатого века. Эх, и расслабило же местных людей наличие магии. Так, они и до интернета никогда не дойдут. Но глобальная сеть меня слабо беспокоит.
А вот какой-нибудь рентген… Нет, пока рано об этом думать.
— Ого! — воскликнул Олег. — Заплетись в узел моя тонкая кишка…
Пока я отвлёкся на размышления, мой дядя уже успел испытать фонендоскоп на себе.
— Ну как? — спросил я. — Слышишь сердечные тона?
— Бьётся, зараза! — рассмеялся он.
— Я подумаю об этом, — ответил я, забрав фонендоскоп из рук дяди. — Но для начала хочу испытать его на пациенте. Я в госпиталь. Вернусь вечером.
Когда я добрался до амбулатории, здание уже было закрыто. Значит, мой коллега Эдуард Родников успел закончить приём и переместился в госпиталь.
Я прошёл в соседнее здание. На этот раз чудаковатый патологоанатом мне не встретился. Ему-то я точно не хочу объяснять, что это за трубка висит у меня на шее.
Родников, как и следовало ожидать, дрых прямо на столе в кабинете дежурного лекаря.
— Эдуард! — крикнул я. — Проснись и пой, пора спасать людей.
— А⁈ — испугался Родников. — Что случилось? Опять кого-то притащили?
— Расслабься, коллега, новых поступлений нет, — ответил я.
"— Ты опять этого деда осматривать собрался? — вздохнул Родников. — Да я уже расширил ему бронхи лекарской магией. У меня сил мало осталось, надо сэкономить энергию. Вдруг ночью ещё кого-нибудь принесут?
— Не беспокойся, магия не понадобится, — ответил я. — У меня есть кое-что получше.
Заинтригованный моим заявлением Родников окончательно проснулся и последовал за мной в зал с пациентами. Отравленный неизвестной самокруткой Пётр громко кашлял, чем доставлял большое неудобство своим соседям.
— Уважаемые, ну, сделайте уже с ним что-нибудь! — взмолился лежащий справа от Петра пациент. — Мне лекарь Кораблёв приказал больше спать. А как тут уснёшь-то⁈
— Спокойно, — перебил его я. — Сейчас разберёмся.
Я подошёл к Петру и поднял его рубаху.
— Алексей Александрович, вы что делаете? — удивился Родников, когда увидел, как я надеваю фонендоскоп.
— Приступаю к аускультации, — коротко ответил я.
