В Мечниковом томе 11, мир замедляется вокруг вас, а скрытые в толпе монстры становятся открытыми и опасными. Течение времени замедляется, окуная читателя в напряженную атмосферу тревоги и предательства, где каждое движение может быть последним.
Рвота от высокого давления может быть из-за раздражения головного мозга, но боли в животе сюда не вписываются. Возможно, с животом связан сопутствующий диагноз. Но есть вероятность, что одно вытекает из другого.
— Что сегодня ели и пили? — спросил я.
— Да… На ужин был стейк. Сыр, фрукты — ничего особенного, — произнёс Фадеев. — А пили этот напиток новомодный… Как его там? Кофе? Да, кофе! Приятель привёз из-за границы.
— Сколько кофе выпили? — уточнил я.
— Да пока не напился. Кружки четыре, наверное, — ответил он.
Граф затрясся и указал пальцем на потолок. Разумовский поднял голову, но ничего там не обнаружил. Я даже проверять не стал — всё и так очевидно. Отравление кофеином. Нечасто с таким приходится сталкиваться, но у тех, кто не знает меры, такое и вправду бывает.
Проблема не только в давлении и раздражении пищеварительного тракта. У пациента могут начаться галлюцинации. А точнее — уже начались.
Не успел я приступить к лечению, как дверь за нашей спиной распахнулась.
— Вон из палаты! Господином Фадеевым буду заниматься я. Не доросли вы ещё, господа, чтобы графов лечить.
А-а… А вот и сам главный лекарь Швецов. Хорошее же первое впечатление он о себе составил. Я не сторонник насилия.
Но мне уже хочется ему врезать.
Глава 18
Антон Степанович Швецов оказался подтянутым молодым человеком примерно того же возраста, что и я.
Похоже, команда Лазарева в целом была построена из только что выпустившихся лекарей.
А новый главный лекарь губернского госпиталя выглядел так, как обычно изображали в моём мире знаменитых актёров на обложках модных журналов. Спина прямая, чёрные волосы аккуратно зачёсаны набок.
На нас с Разумовским он смотрел как на технический персонал, который случайно забрёл в палату к тяжелобольному пациенту, готовящемуся к операции.
Интересно, а чего это он вдруг припёрся сюда посреди ночи? Александр Иванович ведь сказал, что он уже ушёл домой. Хотя, кажется, я догадываюсь, в чём дело.
— Прошу прощения, но мы уже начали осмотр, Антон Степанович, — возразил Разумовский.
