В Мечниковом томе 11, мир замедляется вокруг вас, а скрытые в толпе монстры становятся открытыми и опасными. Течение времени замедляется, окуная читателя в напряженную атмосферу тревоги и предательства, где каждое движение может быть последним.
В тот момент стройка шла полным ходом. Посмотрим, как теперь выглядит наше будущее жилище!
Но перед тем как отправляться в особняк, я попросил кучера остановиться около дома Романа Кастрицына. Анна осталась в карете, а я заскочил проведать своих соратников.
Дверь мне открыл Роман Васильевич. Выглядел он уставшим. Будто не спал уже несколько ночей. А если учесть, через что ему пришлось пройти вместе со мной, не удивлюсь, если это правда.
— Господин Мечников? — устало протянул он. — Только не говорите, что привели ко мне ещё одного ученика.
— Нет, Роман Васильевич, новых кандидатов у меня пока нет. Вообще, я приехал узнать, куда пропал Синицын? — я зашёл в его прихожую и осмотрел дом.
В голове сразу всплыли воспоминания о том, как я обнаружил в подвале Кастрицына измученную Викторию Мансурову. Надеюсь, он хотя бы Илью не держит в таком же состоянии!
В последнее время мне начинает казаться, что психика у Романа Васильевича сильно расшатана. И такой она стала уже давно.
Но мои подозрения насчёт состояния Ильи Синицына вскоре оправдались. Конечно, Роман Васильевич не держал его в подвале, но мой друг выглядел хуже некуда.
— Никуда он не пропал, Алексей Александрович, — указал на лежащего в гостиной Синицына. — Сейчас он отдыхает. Нам очень нелегко дались тренировки.
— Странно. Обычно он проявляет усердие похлеще многих, — подметил я.
— Усердия-то у него как раз избыток, как и у меня. Мы почти сутки работали над включением его скрытых лекарских каналов. Но что-то этому мешало. Результата смогли добиться только под утро, — Роман Васильевич рухнул в кресло и устало прикрыл ладонью глаза.
— Может, всё дело в том, что его родители не были лекарями? — спросил я.
— Что⁈ — Кастрицын чуть с кресла не вскочил. — А почему он меня не предупредил? Это же в корне меняет дело!
— А вы его спрашивали?
— Нет, — помотал головой Роман Васильевич.
— Геоманты, — ответил я.
— А-а… — протянул Кастрицын. — А я-то думаю, почему мне так знакома эта фамилия. Так его отец — Андрей Синицын? Герой нескольких войн?
— Он самый.
