В Мечниковом томе 11, мир замедляется вокруг вас, а скрытые в толпе монстры становятся открытыми и опасными. Течение времени замедляется, окуная читателя в напряженную атмосферу тревоги и предательства, где каждое движение может быть последним.
Виктор Генрихович прикрыл отпавшую челюсть, затем поправил очки и, повернувшись к нам спиной, произнёс:
— Я этого так не оставлю. Можете собирать вещи, господа. Это последний день вашей работы в этом госпитале.
Заместитель прошёл в фойе. Мы с Александром Ивановичем молча смотрели в окно, наблюдая за тем, как Вебер несётся вместе со своими помощниками к зданию ордена лекарей.
— Ох и тёмные же наступили времена, Алексей Александрович, — не отрывая взгляда от окна, произнёс Разумовский. Его гнев утих. Теперь главный лекарь выглядел разбитым.
— Учитывая, как повёл себя заместитель, думаю, новый глава ничуть не лучше, — заключил я. — Вы как, Александр Иванович?
Он взглянул на меня и неожиданно рассмеялся."
"— Как я его, а? — ухмыльнулся Разумовский. — Аж на душе легче стало. Но… Пока нас ещё не уволили, господин Мечников, не стоит забывать о своих обязанностях. Нас наверху ждут пациенты.
Мы вернулись к работе. Поделили отделение пополам, провели обход и помогли всем, кто нуждался в лекарской поддержке.
Палата Святослава Березина была пуста. Хотя бы ему удалось избежать столкновения с этими психами. И откуда их только достали? Из тюремной колонии, что ли? Судя по словам Разумовского, эта комиссия больше напоминала досмотр камеры заключённого.
Как только со всеми делами на третьем этаже было покончено, я вернулся к пациенту с аллергией и обнаружил, что ему стало гораздо лучше.
Мы с главным лекарем решили, что больного стоит прямо сейчас отпустить домой. Сотрудники ордена сюда в любом случае вернутся. И всё равно воспользуются кристаллом. И мало того, что они навредят им моему пациенту. Это — полбеды. Есть вероятность, что они сочтут его реакцию на кристалл за проявление некротической магии.
Пусть лучше бежит подальше от большого города, как я ему и советовал.
Как только мы с Александром Ивановичем уселись отдыхать, к нам поднялся кучер Константин.
— Ты учти, Костя, если пришёл с плохими новостями — голову долой, — рассмеялся Разумовский.
Расшутился он, видимо, из-за нервов. До сих пор не отошёл от произошедшего.
— Тогда рубите, господа, — вздохнул Константин.
