Алексей Мечников погружается в тайны медицины XIX века, совершенствуя свои навыки врачевателя. Но главное испытание ждёт впереди: молодому лекарю предстоит раскрыть правду о судьбе своего предшественника и узнать, какие скрытые причины привели к его изгнанию из рода.
Хоть я её ещё не дал, но бросать человека в беде не стану. Шанс ещё есть!
— У вас что, со слухом проблемы? — со сталью в голосе произнёс я. — Живой он!
— Отойди отсюда! — машинист оттолкнул проводника и помог мне поднять тело пострадавшего. Мы затащили его в тамбур, а затем внесли в пустующий вагон, чтобы не пугать остальных пассажиров. Я расположил пациента на тёплой скамье и приступил к осмотру."
"— Дыхание есть, пульс слабый, — шептал себе под нос я. — Давление… Девяносто на шестьдесят. Да что же с ним случилось?
Но стоило мне отряхнуть снег с его брюк, и я обнаружил, что его правая штанина разорвана, а под ней красуется зияющая рана. Будто от укуса.
Всё равно ничего не сходится. Даже если его волки подрали, рана не настолько серьёзна, чтобы из-за неё потерять сознание. Тем более на железнодорожных путях!
Я принялся стягивать повреждённые ткани, а поезд тронулся. Проводник молча смотрел в окно, а затем встрепенулся и рухнул на сидение рядом с моим пациентом.
— Аккуратнее! — воскликнул я.
— Там… Там… — шептал проводник, указывая на окно.
Я выглянул, полагая, что увижу снаружи волка или какого-нибудь упыря. Однако там не было ничего, кроме густого леса.
— Что вас так удивило? — поинтересовался я.
— Я не понимаю, как это возможно… — произнёс проводник. — Я тридцать лет на этом маршруте работаю. Но этих мест не знаю. Это всё что угодно, но только не дорога на Саратов!
Глава 14
— Хотите сказать, мы случайно куда-то свернули? — спросил я проводника.
— Нет! — помотал головой он. — Тут прямая дорога. Никаких развилок, никаких поворотов. До Саратова, грубо говоря, можно доехать с закрытыми глазами.
— Вы не перенервничали случайно? — уточнил я.
Из-за сильного стресса и воспоминания могут перепутаться, и привидеться может всякое. Хотя, чем дальше продвигался поезд, тем больше на меня наваливалось давящее беспокойство.
Действительно, за окном уже промелькнул указатель, информирующий о том, что до Аткарска осталось два километра. А затем ещё раз. И ещё.
— Мы будто по кругу ездим, — нахмурился я.
— Да, но дорога-то прямая! Сами видите! — воскликнул проводник.
Раненый мужчина, ногу которого я только что восстанавливал, громко вскрикнул и закашлялся. Он попытался вскочить со скамьи, но я поспешно подхватил его за плечи и удержал в лежачем положении.
— Тише, вам нельзя сейчас двигаться, — твёрдо сказал я. — Вы в безопасности, я — лекарь.
— В безопасности? — просипел он.
А затем рассмеялся, словно безумец. Смех был глухой, болезненный.
