Ситуация обвилась вокруг Андрея Бахмутова, который чувствует себя предательски обманутым. Вместе с ним переполняет неизвестность о судьбе его сестры в летаргическом сне. Дядя устраивает переборы с главным лекарем, пытаясь добраться до подвала и кого-то защитить. Война предательств и верности нарастает, не давая спокойно выспаться ни одному из героев....
Фактически, свободу он не потеряет. Просто будет вынужден отработать за своё преступление.
Остаётся решить главный вопрос.
Куда, чёрт подери, делось огненное кольцо Кособокова⁈
* * *Сухорукова провели через толпу людей к участку. Люди плевались в него, бросались камнями и гнилыми овощами. И даже городовые не могли этому препятствовать. А точнее — не стали.
Патологоанатома бросили за решётку, в которой не оказалось ни окон, ни вентиляции. Холодная, мокрая комната. Его последнее пристанище перед отправлением в тюрьму.
— По крайней мере, я успел насолить Хопёрску… — прошептал он себе под нос. — Успел создать несколько семян некротики. Скоро они взрастут.
Призраки продолжали преследовать неопытного некроманта. Нашёптывали ему свои приказы. Пугали и угрожали Сухорукову. Но он уже к этому привык. Его разум давно помутился из-за их голосов.
Полицейские ушли, оставив его наедине с голосами в голове. По крайней мере, так Сухорукову казалось поначалу. На самом деле рядом с его камерой остался один человек, который молча взирал на заключённого из темноты.
А затем щёлкнул замок. Неизвестный распахнул камеру. Сухоруков удивлённо поднял взгляд, осознав, что один из полицейских только что открыл ему путь к свободе.
— Неужто у меня всё же нашлись последователи? — улыбнулся некромант.
Городовой молча подошёл к Сухорукову, а затем произнёс:"
"— Во Владыкино жила моя супруга, — голос полицейского был холоден. — Она носила моего ребёнка, когда их обоих убил твой мор.
Когда Сухоруков осознал, что свободу ему никто предлагать и не думал, было уже слишком поздно.
Он упал на холодный камень, но всё ещё не потерял надежду. Потянулся к своей магии, заставил ядра вибрировать. Пожелал воскресить самого себя.
Но опыта для такого трюка у патологоанатома оказалось слишком мало. Вскоре его магия угасла, а вместе с ней исчезла и жизнь в его теле.
* * *В зале суда осталось всего четыре человека. Я, мой дядя, Кораблёв и Устинов.
Пока судья заполнял протокол заседания, главный лекарь подошёл к нам с Олегом и произнёс:
— Рад, что вы не оказались некромантом, Алексей Александрович.
— А вы думаете, что я после всего произошедшего вернусь в вашу амбулаторию? — усмехнулся я. — От меня только Синицын не отвернулся. Все остальные пытались засадить нас с дядей за решётку.
— Именно поэтому я и вызвался взять на себя часть вины, — сообщил Кораблёв. — Я понял, что ошибался. Однако оправдываться не желаю.
