Ситуация обвилась вокруг Андрея Бахмутова, который чувствует себя предательски обманутым. Вместе с ним переполняет неизвестность о судьбе его сестры в летаргическом сне. Дядя устраивает переборы с главным лекарем, пытаясь добраться до подвала и кого-то защитить. Война предательств и верности нарастает, не давая спокойно выспаться ни одному из героев....
Пожилые лекари жили в маленьком, но уютном домишке почти в центре Хопёрска. Из окна открывался красивый вид на озерцо. Только из-за водоёма комаров тут немерено! Да и на работу, наверное, тяжело супругам ходить. Эта улица находится в низине, поэтому подниматься по ней и здоровый мужчина может устать, не говоря уже о Решетовых.
— Клавдия! — крикнул я. — Не пугайтесь! Это лекари. Нас Василий Ионович прислал!
Отчества Клавдии я не знал, да и обращаться по местным обычаям я к ней должен исключительно по имени.
— Время пошло, Алексей Александрович, — прошептал мне Ловицкий, а зачем я услышал щелчок и монотонное тиканье.
Что это у него? Секундомер? А Филипп не шутил. Он решил подойти к делу со всей серьёзностью. Но его вызов я уже принял, так что не стоит тратить время попусту.
Быстрым шагом я прошёл в спальню, где лежала пожилая женщина.
— Ох, господин Мечников, слава богу, что это вы, — вздохнула она. — Я боялась, что придёт Эдуард Семёнович.
Не больно-то Родникова в этом городе жалуют. Но, если учесть, что большую часть рабочего дня он дрыхнет в смотровой — ничего удивительного в этом нет.
Кстати… Точно, нельзя, чтобы кто-то из моих коллег проболтался Ловицкому о событиях последних дней. Если ему домашние вызовы сложно втемяшить, то о сердечно-лёгочной реанимации лучше вообще пока что молчать.
— Василий Ионович сказал, что падать вы стали, ослабели совсем, — сказал я. — Хочу услышать из ваших уст, как всё началось?
— Ох, сынок… — вздохнула она и тут же осеклась. — Простите, господин Мечников. По привычке вас так назвала, всё-таки молоденький вы ещё.
— Ничего страшного, — помотал головой я. — Обращайтесь, как удобно.
— Да уже несколько месяцев меня этот недуг тревожит, — ответила Клавдия. — Сначала пошатывать меня начало, в глазах темнело. А потом и вовсе падать начала.
— Так… — кивнул я. — Что-то ещё?
— Да не помню я, если честно, — ответила женщина. — Совсем забывчивая стала. Мой-то супруг хорошо держится, ум у него крепкий. А моя дурная голова даже день недели уже удержать не может.
— Десять минут осталось, — прошептал мне Ловицкий.
