Выше пояса встречались ожоги только первой и второй степени. То есть, сверху пострадал только эпидермис — верхний слой кожи. Да, это больно, неприятно — но, не смертельно. Скоро появятся пузыри, потом кожа сама себя восстановит.
А вот на голенях старика всё было иначе. Судя по всему, поверхностный слой кожи сгорел моментально, и пламя тут же устремилось к глубоким слоям. Оно повредило дерму — тут без сомнений. А без неё кожа сама себя заживить уже точно не сможет. На месте этих ожогов появятся безобразные рубцы, которые могут помешать дальнейшему движению ног.
Если, конечно, Аким выживет…
Ведь всё это — мелочи, в сравнении с тем, что случилось со стопами старика.
Там произошёл не просто некроз, а настоящие обугливание. Кожи совсем не осталось, а все глубокие ткани подверглись глубочайшему термическому повреждению. Мышцы, связки, сухожилия, кости — всё опалилось!
И вот здесь-то мне и предстоит настоящая работа, на которую придётся потратить большую часть вновь полученной магии.
Если ничего не изменить — Аким попросту лишится стоп. Ходить он уже не сможет, а это — самый лучший исход во времена девятнадцатого века. Не будь тут способных лекарей — и он умрёт. К ранам присоединится инфекция. Проникнет в кости, в сосуды, а затем быстро распространится по всему организму.
Пожилое тело быстро умрёт от лихорадки и интоксикации. Ведь бактерии и иммунная система выделяют слишком много агрессивных веществ, которые скорее убьют человека, чем колонию микроорганизмов.
Я мысленно оценил, сколько у меня осталось сил. На Марфу пришлось потратить больше трети своего новообретённого запаса. М-да… Рискую я на этот раз очень сильно. Играю в русскую рулетку. Только в барабане револьвера три пули вместо одной…
Я погибну с пятидесятипроцентной вероятностью. И всё потому, что какому-то неизвестному женскому голосу вздумалось подвергнуть меня этому испытанию.
— Алексей, ты как? — крикнул Синицын. — Мы уже Красные Гривки проехали. Через полчаса будем в госпитале. Клянусь, я бы помог тебе, но мне пришлось потратить всю свою магию на сына этих старичков. Я подумал… Что сначала стоит спасти молодого.
Я не стал отвечать Илье. Сложно сказать, прав он или нет. Я никогда не руководствовался возрастом, спасая людей. Проклятье, да какая к чёрту разница⁈ Двадцать, сорок, шестьдесят лет… Можно подумать, что с возрастом люди перестают быть людьми!
Каждый имеет право на жизнь. Каждый имеет право на медицинскую помощь. Возраст не имеет значения. По крайней мере, для меня.
