Не могу согласиться с этой клятвой, которая готова поднять даже кровавые и нечестные решения. Мир в опасности, когда каждый посчитает нужным убить другого из страха перед проклятием или из личных мотивов. Внезапно я вижу новые пути, чтобы вывести себя и друзей из этого смертельного круга....
Ведь изменения газового состава крови может вызвать судороги. А любой нездоровый спазм мышц помешает дыхательной системе и это ещё сильнее усугубит состояние больной.
— Спокойно, почти всё готово. Сейчас вытащу тебя… — бурчал я себе под нос.
По какой-то причине мне было значительно проще, когда я общался с собой таким образом. Видимо, я столь незамысловатым способом симулировал работу целой врачебной бригады.
Следом за нормализацией тонуса мышцы последовали уже привычные мне методики.
Улучшить кровообращение мозга!
Расширить бронхи и нормализовать поток кислорода из альвеол в капилляры!
Всё!
Этого достаточно.
Но эта аппаратура мне пока и не требуется. Ведь Марфа уже дышит. Я вернул ей способность дышать. Кажется, даже в сознание женщина пришла, несмотря на тяжесть состояния.
— Сынок… — прошептала она.
— Тише, — ответил я. — Не двигайтесь, дышите спокойно.
Старушка попыталась сказать ещё что-то, но я был вынужден перебить её ещё более грубо, чтобы она сама же себе не навредила. В таком состоянии любые разговоры могут испортить состояние пациентки. Ей нельзя расходовать драгоценный кислород, который я так старательно пытался вогнать в её лёгкие.
— Мечников, что там у вас? — услышал я крик Александра Щеблетова. — Мы уже скоро подъедем к Хопёрску.
Только сейчас, взглянув в небольшое окошко, я заметил, что Щеблетов вновь нацепил на себя эту дурацкую накладную бороду. До чего же он боится, что кто-то его узнает. Только мне кажется, что вся эта конспирация совсем не нужна. В Хопёрске живут в основном крестьяне. Никто и малейшего понятия не имеет, какую должность занимает Александр.
А телефонов, фотографий, интернета и прочих прелестей двадцать первого века, в этом мире пока что нет.
Но я, выкинув из головы мысли о Щеблетове, перешёл ко второму пациенту. Супруг Марфы — Аким — чувствовал себя чуть легче, чем старушка. Однако раны его напрягали меня не на шутку. Верхняя половина тела Акима была покрыта лёгкими ожогами. Но чем ниже я опускал свой взгляд, тем более тяжёлые повреждения представали передо мной.
