У Синицына подкосился живот от изумления. Он даже пришёл в грехи иначе сжать нижнюю челюсть, чтобы скрыть растущий возглас удивления. Однако я сам был поражён не меньше. Оказывается, кого-то опередили и первым оформили наше предложенный премию для открытия века... И это при том, что подобных изобретений не было веками! Это странное совпадение. В моём мире имя Сеченова связано с огромными достижениями в медицине....
Умудряется придать живым клеткам новые функции. Иногда мне даже кажется, что её можно использоваться в лекарских целях, если подчинить себе. Но пока что думать об этом рано.
Я понял, что живой организм не может выдерживать такую силу без особых приспособительных механизмов. Скорее всего, этот некротический дракон создал какую-то систему защиты.
А ведь в вулканах тоже есть живые существа. К таким условиям смогли приспособиться только бактерии. Их называют термофилами или экстремофилами. Эти бактерии способны создать вещество, которое именуют биопластиком.
Похоже, что такая же оболочка имеется и у огненного дракона. И если я её разрушу… Он перестанет справляться с собственным пламенем. Оно его попросту уничтожит.
Я взмахнул левой рукой, приказал обратному витку растворить все внеклеточные оболочки монстра.
И тогда над островом поднялся жуткий вой. Дракон не смог прорваться дальше — рухнул прямо между мной и Игорем. Пока он вопил от боли, я подобрался к нему вплотную.
— Игорь! Убери пламя! Хотя бы около меня! — прокричал я. — Мне нужно проконтактировать с этой тварью. Буквально минуту — не более!
— Без проблем, на это у меня ещё хватит сил, если только я… Выпущу излишки! — Игорь поднял одну руку над головой и выпустил в небо столб пламени. А другой ладонью принялся поглощать энергию.
"Пламя разверзлось, и я прорвался к скользкой коже дракона. А затем выпустил в неё почти весь запас своей лекарской чаши. И стёр всю некротику в ноль. Моей задачей было уничтожить некротическую магию, но при этом не убивать самого духа. Он был ещё мне нужен.
— Что вы натворили⁈ — провизжал монстр. — Что… Я ведь… Ты — идиот, лекарь! Ты не понимаешь… Разве некротические существа не имеют права на жизнь?
Это были последние слова дракона. Сразу после того, как он это произнёс, вся некротическая магия исчезла.
Однако его слова отпечатались в моей памяти. Почему он это сказал? Я ведь впервые услышал нечто подобное от существа, заражённого некротикой. Тот же самый тёмный леший не выдал ни слова. Некромант Сухоруков вёл себя, как самый последний ублюдок. До этого момента я не слышал ничего подобного. Может, всё это время неправильно воспринимал некротическую магию? Что ж, сейчас в этом разбираться всё равно нет возможности.
