А значит, и многие их решения должны совпадать с моей реальностью.
— Спасатели туда уже выехали. Не знаю, смогут ли два человека ликвидировать эту, скажем так, проблему, но… Проблема куда серьёзнее, чем может показаться. Начнём с того, что там очень много пострадавших, — объяснил Кораблёв.
Вот теперь я окончательно перестал понимать, что же там случилось. Хорошо, допустим, Хопёр вышел из берегов. Он мог затопить дома, попортить собственность проживающих там людей, но…
Пострадавшие? Серьёзно?
Это какая же должна быть плотина, чтобы вода могла и людей потопить? Что там, чёрт их подери, за бобры такие?
— Очень много пострадавших — это сколько? — задал резонный вопрос Сеченов.
— Из проживающих в селе ста человек пострадали двадцать пять. Четверть населения, — объяснил Кораблёв. — Причём некоторые из них находятся в тяжёлом состоянии. И это мы ещё не знаем, что случилось с охотниками.
— С охотниками? — переспросил его я. — А с ними что?
Кораблёв замолчал, затем внимательно огляделся, чтобы убедиться, не подслушивает ли нас кто-то из посторонних. А посторонними в этой ситуации, как я уже понял, были абсолютно все, кроме нас четверых.
— С бобрами что-то не так, — сказал он. — Говорят, даже когда люди попытались сломать плотину, часть этих животных тут же вернулась к её восстановлению.
— А другая часть? — задал резонный вопрос я, уже догадываясь, что мне ответит главный лекарь.
— А другая часть напала на тех, кто попытался навредить плотине, — прошептал он. — Как мне сказал гонец, одному из крестьян даже ногу отгрызли. По самое бедро. Охотники убежали в сосновый бор к северу от Хопра. Но пока что никто так и не вернулся. Хотя с начала катастрофы прошло уже более двенадцати часов. Только никому об этом не смейте рассказывать! Не нужно поднимать панику. Однако, по слухам, в лесах начала пробуждаться живность, которой ранее никто никогда не видел. Постепенно все леса Хопёрского района становятся такими же опасными, как Красногривовский.
— Вот только в Красногривовском лесу живут магические существа, — отметил я. — Упыри, клещи и прочая нечисть. А то, что началось пробуждаться в остальных лесах — это некротика. Наследие Сухорукова. Я в этом уверен.
Кораблёв лишь молча кивнул.
Хотя мы оба прекрасно понимали, что проблема не только в Сухорукове. Этим омерзительным делом он занимался не один. Что ж, но первого подозреваемого мы исключим уже сегодня. Если тот долгожитель из нашего списка пережил наводнение, мы с ним обязательно повидаемся.
