Мы уценили момент на секунду: Олег и я не могли произнести ни слова. Катя исчезла в мгновение охоты, а её отец пал жертвой собственного гнева. Я вырвался из-под стола, лишь благодаря тому, что придерживал себя во время событий последних дней. В темном мире, где любые действия могут вызвать необратимую трагедию, каждый миг становится критическим....
Увеличение лимфатических узлов, а точнее, генерализованная лимфаденопатия — это яркий признак того, что иммунная система человека, изнашивая себя, пытается бороться с инфекцией. И проигрывает.
Я положил руку на живот Семёна, затем попросил его сделать пару вдохов и выдохов. Просунул ладонь под рёбра справа и прощупал место, где находилась печень.
— Так и думал, — кивнул я. — Огромная. Печень сильно увеличена. Скорее всего, с селезёнкой то же самое.
Гепатолиенальный синдром. Так называется это явление. Ещё один признак мощной инфекции.
Осталось проверить только одну систему организма — нервную. Если и с ней есть проблемы, значит, диагноз уже готов.
Я достал свой неврологический молоточек и иглу. Прощупал всё тело, убедился, что в нескольких местах кожа действительно лишилась чувствительности, а мышцы ослабели и воспалились.
— Попробуйте поднять голову, — попросил я пациента.
Семён, громко кряхтя, оторвал затылок от подушки, но тут же потерял контроль над шеей. Я прощупал мышцы этой области и обнаружил, что они ригидные.
— Он стремительно теряет контроль над своей нервной системой, — сказал я, отойдя от пациента, чтобы тот не слышал нашего консилиума. — Нужно приступать к лечению сейчас же. Иначе он уже никогда не сможет встать. Выжить шанс есть, а вот научиться заново ходить, чувствовать, двигать конечностями и шеей — это вряд ли.
— Но если вовремя приступим к лечению, он восстановится? — обеспокоенно спросил Сеченов.
— Гарантированно, — кивнул я.
— Так как его лечить? И от чего? — не выдержал Кораблёв.
— Пойдёмте, сейчас всё поймёте. Осталось задать всего один вопрос, — сказал я, затем вернулся вместе с коллегами к Семёну и произнёс:
— Вы сказали, что до того как заболели, кушали регулярно. Скажите, чем вы обычно питаетесь?
— Да всем, чем придётся, — ответил он.
— Скот у вас имеется? — спросил я.
— Да, корова есть, свиньи, козы… — принялся перечислять он.
— Молочко пьёте?
— Конечно. Как же его не пить-то? Полезное же. Зря, что ли, корову покупал? — ответил он.
— А корову когда купили?
— Ну, месяца эдак два назад, по зиме ещё, — сказал он.
Всё совпадает. Инкубационный период бруцеллёза. От шести дней до двух месяцев. Видимо, корова заражена. Возможно, поэтому её и продали. Чёрт знает, как в деревне решают такие вопросы! Может, решили, что она проклята, прямо как мои коллеги только что думали насчёт Семёна.
— Эта инфекция попала в его организм через молоко, — принялся объяснять коллегам я. — Запомните все эти симптомы.
