Мы уценили момент на секунду: Олег и я не могли произнести ни слова. Катя исчезла в мгновение охоты, а её отец пал жертвой собственного гнева. Я вырвался из-под стола, лишь благодаря тому, что придерживал себя во время событий последних дней. В темном мире, где любые действия могут вызвать необратимую трагедию, каждый миг становится критическим....
Но убивать абсолютно здорового старика? Бред! Он ведь действительно здоров. Мне даже осматривать его не имеет смысла. Я и так понимаю, что для ста пяти лет он чувствует себя великолепно.
И он ставит меня перед выбором? Рецепт иммуномодулятора, который может спасти тысячи или даже миллионы жизней. Но взамен — эвтаназия здорового человека.
Сложный выбор. Но уж лучше я сам создам этот препарат, чем взвалю на себя деяние, недостойное лекаря.
— Нет, Фёдор Петрович, — помотал головой я. — От меня вы этого не добьётесь.
— Их нет, я живу один. И пришёл сюда один, — ответил Денисов."
"— И, судя по беседе, сумасшедшим вы не кажетесь, — отметил я. — Абсолютно здоровый человек. Чего же вам не живётся? Суставы? Давление? Это — ерунда. Это мы можем вылечить. Ещё десяток лет проживёте, а может, и больше! Не стану загадывать.
Денисов перевёл взгляд на Сеченова.
— А вы, Иван Михайлович, тоже не желаете избавить меня от тягостей жизни? — поинтересовался старик.
— Я солидарен с Алексеем Александровичем, — твёрдо сказал Сеченов. — Это — абсолютно неправильно.
— Да как же вы не поймёте! — воскликнул Денисов. — Я устал! Уста-а-а-л! Я не могу больше жить! Вам-то лет по двадцать-тридцать. Вы пока что этого не понимаете.
— Фёдор Петрович, вы приводите абсолютно неадекватные сравнения, — подметил я. — Мне кажется, что это вы не понимаете, чем чревато окончание жизни.
— Царство Грифона… — хмыкнул Денисов. — Это единственная причина, почему я не сделал за вас вашу же работу! Если бы я сам себя умертвил, Грифон бы меня не принял. Это запрещено! Это — грех! Поэтому я к вам и обратился, родненькие. Ну, решите как-нибудь мою проблему.
