Что дальше? Какой смысл продолжать воевать даже после того, как я тебя победил в честной битве?
— Это битва не была честной! Я не знал, что у тебя есть обратный виток! — воскликнул он.
— И что с того? У нас была договорённость — магией пользоваться можно. А я откуда мог знать? Может, ты — дуалист. И кроме лекарской магии, владеешь ещё какой-нибудь пиромантией! Мы оба рисковали. Как говорится, после драки кулаками не машут. Слышал такую пословицу?
— А я не кулаками махать пришёл, — фыркнул Мансуров. — Я пришёл предложить тебе два варианта. Можешь выбрать из них любой. Либо ты едешь с нами к моему юристу и подготовишь договор о компенсации ущерба, либо умрёшь прямо здесь и сейчас.
М-да, проблемы Мансуров решает не как аристократ, а как обычный бандит-вымогатель. Не могу сказать, что он с самого начала показался мне благородным человеком, но всё же я был о нём лучшего мнения. Всё-таки он представитель одного из самых могущественных родов в Российской Империи. Что-то я начинаю подозревать, что и остальные члены его семьи заполучили власть примерно таким же образом.
Угрозы, махинации, покушения, убийства. Благородное высшее сословие! Что тут ещё сказать?
— И какого же рода компенсацию ты хочешь от меня получить? — поинтересовался я.
— Перепиши на меня все свои патенты, Мечников, — улыбнулся Владимир. — И я отстану от тебя навсегда. Лекарственные препараты, оборудование, инструменты — я хочу получить всё. А уже после, если захочешь, можешь работать, изобретать от имени нашей семьи. Мы будем платить тебе условную сумму, но патенты будут принадлежать Мансуровым. Наш юрист об этом позаботится.
Ага, так он хочет, чтобы я поехал к личному юристу его семьи. Тут уж точно ни о какой справедливости речь идти не может. После такого меня оставят с голой задницей на улице.
Правда, кое-что Мансуров всё же не учёл. И это было донельзя иронично.
Я попытался сдержать смех. Но не вышло. В итоге, громко прыснув, я рассмеялся в лицо Владимиру Мансурову, который всё ещё прятался за спинами своих солдат.
— В чём дело⁈ — раздражённо воскликнул он. — У тебя что, истерический припадок? Или, по-твоему, я сказал что-то смешное, Мечников?
— И то, и то, — выдохнул после приступа закатистого смеха я. — Мне дико смешно от того, как же ты на самом деле глуп. Ты ведь был со мной в кабинете ректора. Слышал часть нашего спора с Александром Щеблетовым.