Иннокентий Елин скоро сам придёт в порядок, история с гильдией подошла к концу, а в Саратове меня ждут Балашов, мой старший брат Кирилл и Илья Синицын, который разрывается между двумя пациентами. Пора уже его отпустить домой.
По дороге на вокзал я поймал брошенное почтовым вороном магическое письмо. Распечатал его я уже в поезде. Оказалось, это сообщение выслало бюро регистрации патентов. Только на этот раз вместо обычного извещения мне в конверт засунули чуть ли не целый трактат.
Изучив первые страницы, я выяснил, что в итоге Санкт-Петербург и Саратов сошлись во мнении, что и мой рентген, и УЗИ-аппарат Павлова будут зарегистрированы. Дальше шла многостраничная статья, которую расписали сотрудники столичного ордена. В ней была описана сравнительная характеристика наших изобретений, которая и служила доказательством их отличий друг от друга.
И этим чтивом я был занят всю дорогу до Саратова. Статья оказалась для меня настоящим сокровищем, поскольку оттуда я смог, наконец, извлечь хотя бы примерную информацию о том, из чего состоит УЗИ-аппарат.
Я всё никак не мог понять, как без электроники, используя обычные звуковые кристаллы, Владимиру Харитоновичу удалось соорудить столь сложный механизм. Ведь как минимум кроме источника звука нужно создать ещё и специальный датчик, который будет улавливать обратные колебания.
Но и это не главная загадка изобретения! Больше всего меня интересовало, куда он выводил информацию с датчика? Не монитор же создал в условиях девятнадцатого века!
Как оказалось, система была не такой уж и совершенной. И несовершенство заключалось в дороговизне расходных материалов. В рентген-аппарате нужно менять только электрические кристаллы.
А УЗИ-аппарат требовал огромного количества затрат на исследование только одного пациента. Павлов разработал систему из мельчайших чувствительных к магии кристаллов, которые лопались при взаимодействии с разными звуковыми волнами, и из-за возникавших дефектов постепенно образовывался узор.
По итогу после исследования лекарь получал полотно с примерным изображением органа. Выходит, что в реальном времени наблюдать за организмом это изобретение не умеет.
Проклятье! А ведь я знаю, как можно было бы довести этот аппарат до ума! Только сомневаюсь, что он даст мне разрешение на его доработку. А совместно патент мы точно никогда не зарегистрируем. Павлов слишком горд для этого. Его одержимость соревнованием между нами рубит на корню любое сотрудничество.