Встреча с Игорем Валентиновичем заставляет задуматься о карьере и предпочтениях. Мечтая полезно, девушка неожиданно оказывается на его работе, приглашаемой именно потому, что кажется идеальной для прохождения программы улучшения навыков.
Но даже если все плохо, то твоей матери сейчас нужна поддержка, а не размазня в твоем лице. Все ясно?
Катюша кивала и бежала, куда сказал.
– Какая больница?
– Я… я не знаю! – она снова начала впадать в панику.
– Какая больница сегодня дежурная? – это Игорь Валентинович говорил уже с кем-то по телефону, а потом сразу ей. – Первая клиническая.
Катюша опомнилась:
– У вас же встречи…
Босс переносил все запланированные дела по телефону, уже выруливая с парковки. Катюша обязательно позже его за все поблагодарит – она бы просто сошла с ума, если бы оказалась одна.
В приемном покое он усадил ее на какую-то кушетку, сам поймал регистратора и о чем-то договаривался. Не кричал и не ругался, но ему вообще это несвойственно, даже когда на работе серьезные проблемы. И уже через десять минут схватил Катюшу за руку и потащил куда-то по жуткому коридору, выкрашенному в ужасный голубой цвет.
– О, Катерина! Ты быстро!
Катюша застыла в дверном проеме, не в силах поверить собственным глазам.
– Мама?
– Мама, мама, заходи. Вон стул, – бодро ответила Лидия Ивановна, дожевывая зеленое яблоко больничного вида. Выглядела она как никогда здоровой – даже здоровее, чем при вчерашнем скандале. – Зинаида Прокофьевна, а это моя Катерина, я вам о ней рассказывала! С начальником, кто бы мог подумать.
– Мама… но я думала, что ты здесь… У тебя же инсульт!
Женщина сощурила глаза до злобных щелок:
– То есть ты огорчена, что я не при смерти?
– Нет, конечно!
Врач, до сих пор ощупывающий другую больную, резко встал.
– Не орите тут! Устроили тоже. Не инсульт, а кишечные колики. Мы бы пациентку и оформлять не стали, но с ее характером было проще оформить.
И вышел из палаты. Мама безуспешно кричала ему вслед:
– А мне отпуск нужен! Вы попробуйте на моей работе денно и нощно! – она вспомнила о присутствии дочери и вдруг закатила глаза, заговорив неожиданно слабым голосом.
Катюша, возможно, даже не злилась – просто все силы ее оставили. И облегчение после такого стресса оказалось непередаваемым.
