Выдохлись парни, Игорь их уже не гнал, шагом шли. К вечеру на ночевку место Игорь удобное нашел. Доели сухари и консервы, запив теплой водой из фляжек.
Удручало Игоря, что выходить придется не в полосе своей дивизии, а может, и армии. Передовая неизвестная, линия фронта может измениться. И сколько до нее? Тридцать, пятьдесят километров? Вопрос вовсе не праздный. Подберешься к передовой, а тут рассвет. И куда деваться, если местность открытая? Он, как человек, не единожды переходивший линию фронта, опасности эти осознавал. Радист и наводчик во всем полагались на Игоря, голову лишними мыслями себе не забивали. Разведчик на что?
Переночевав, попили воды, есть было нечего. Утром по лесу шли. Крюк, но передвигаться скрытно удавалось. Немцы в лес не ходили, пугал он их. В первые недели и месяцы спокойно ездили по лесным грунтовкам, даже одиночные машины.
А потом окруженцы отстреливать их стали. Как партизанские отряды появились, леса и вовсе запретной зоной стали. Только когда облавы и прочесывания устраивали, да силой большой при поддержке артиллерии, тогда отваживались входить.
Чаще полицейских посылали, специально батальоны формировали. Если и поубивают русские русских – не жалко, арийцам они неровня.
Через полдня хода услышали далекое погромыхивание. Пушки бьют, до передовой километров пятнадцать. Радист голову в небо поднимать стал.
– Небо чистое, а громыхает.
– Канонада пушечная, фронт близко. Не слыхал никогда?
Лес возьми и кончись, а до передовой еще не добрались. Судя по слышным пулеметным очередям, до траншей еще километра полтора-два.
Залегли на опушке. Идти по открытой местности, да белым днем, – чистое самоубийство. Машины вдалеке проезжают, километрах в двух в стороне пушечные стволы видны. На батарее всегда часовые бдят, засекут сразу. Надо ждать ночи. Один бросок всего, но самый сложный и опасный.
– Отдыхаем, ночью переходить будем, – распорядился Игорь.
Только он планов командования не знал. Слишком невелик званием. Рядовому и младшему командному составу о планах не говорят ничего, только в последний момент, когда приказ получен.
Массированная артподготовка началась. С наших позиций сначала с воем полетели реактивные снаряды «Катюш». На немецких позициях сплошные разрывы, дым, пламя. Со стороны, издали смотреть и то страшно. А что на самой немецкой передовой творится?
Все трое вскочили на ноги, наблюдают.
– Это что? – спросил Степанцов.
– Артподготовка. С такого ракурса ты в первый и, наверное, в последний раз видишь.
