Мягкое золото белокурых волос, волнами спадающих на плечи, бархатные, темно-карие глаза, сверкающие под густыми ресницами, нежная кожа, настолько тонкая, что кажется, можно увидеть, как под ней переливается кровь, окрашивая ее в розовый цвет... Его женщина... словосочетание звучало до неправдоподобия приятно. Шерман прикрепил к куртке полученный шнурок и вновь заключил Брин в объятия. К гоблинам ужин! Он слишком по ней соскучился. По ее теплу, по ее запаху...
Нет! Брин все-таки женщина до кончиков ногтей! Сначала она непременно хотела подняться в номер (хм... сразу что ли ей признаться в том, что этот номер будет один на двоих?), умыться, принять ванну и привести себя в порядок... ну, что ж... Шерман даст ей еще несколько минут. Коротких минут. Потому что терпение у него давно уже кончилось! Однако у Брин были совсем другие планы, и норлоку пришлось спускаться вместе с ней на ужин. Властители! Какая еда? Норлока снедал голод совершенно другого толка! Схватить Брин в охапку и вернуться обратно в номер! Желание расстегнуть пуговицы на платье Брин преследовало Шермана с неотступностью маниакальной идеи. Тот, кто придумал это искушение с пуговицами на спине, сверху донизу, знал, что делал. Фасон платья был рассчитан именно на то, чтобы дразнить, мучить мужское воображение. Шерман еле дождался, когда Брин, наконец, закончила ужинать. Ну все! Теперь он будет диктовать условия! Шерман подхватил Брин на руки и понес в номер. Наконец-то он сможет исполнить свое заветное желание и снять с нее это платье!
Пуговицы были очень мелкими, петельки узкими, а его пальцы не слишком гибкими для такой кропотливой работы. Близость подсмеивающейся над норлоком Брин только затрудняла дело, и когда Шерман расстегнул достаточно пуговиц, чтобы платье можно было снять, самообладание почти изменило ему... Сумасшедшее желание овладело Шерманом всецело, и с этой секунды он больше уже не мог за себя поручиться. Норлок услышал, как судорожно вздохнула Брин, развернул ее, и прочел в ее глазах такое же ненасытное желание. Шерман наклонился и осторожно коснулся ее губ. Сначала его поцелуй был нежным, ласкающим и осторожным, но это продолжалось недолго. Хмельная страсть ударила в голову обоим. Когда их затяжной, ненасытный, жаркий поцелуй закончился, оба учащенно задышали.
- По-моему, меня уже ноги не держат, - попыталась пошутить Брин.
Шерман хмыкнул, уложил ее в постель и коснулся горячими губами нежной кожи. Последняя внятная мысль, которая его посетила, была о том, что кажется, на сей раз, он снова потеряет над собой контроль.