Автор
Ванная комната была охвачена прохладой кафеля, а холодная струя воды на коже заставляла мысли приводить в порядок. Тёмно-синий костюм уже ждал на вешалке — традиционный выбор для торжественного случая, но не слишком формальный, чтобы показать грусть.
Сами они радовали взгляд, но общую картину спасти не могли.
Мне быстро надоел этот бледный, мертвенный пейзаж. Он напоминал о Царстве мёртвых.
Конечно же, в Аиде не было снега и ёлок, но царили пустота и одиночество. Голый, по-зимнему неживой лес, вызывал именно такие чувства. Пустоты и одиночества.
Всего девять утра, но вся эта серость за окном раздражала, будто едем уже пару сотен лет.
Задёрнул шторы и улёгся на диван. Голова коснулась подушки и я провалился в сон.
Проснулся после обеда и оказался, будто в другом измерении.
Николай расстегнул сумку Ирины Леонтьевны и достал наши запасы. На столе появился контейнер с варёной картошечкой. Стукнул скорлупой пакет с варёными вкрутую яйцами. Звякнула солонка, зашуршала фольга, раскрывая жареную курочку.
Тонкая корка хрустнула, и по купе поплыл вкуснейший аромат. Рот тут же наполнился слюной, а в животе заурчало.
Коля ещё доставал какие-то котлеты, соусы, нарезанные в салат овощи, но я не присматривался.
Тёплый свет и накрытый стол создали уютную атмосферу. Покачивания поезда добавили умиротворения. Я забыл обо всём на свете, даже о вилке с ложкой.
— Как же пахнет, цербера мне в завистники, — пробубнил я с набитым ртом.
— Эх, завидую Вам, господин, — Коля грустно посмотрел на стол и наколол на вилку картофелину.
Я вспомнил, что он у меня не учувствует ни вкуса, ни запахов. Исправить это сейчас я не мог, но, есть же другие варианты, правда?
— Хочешь, — я макнул котлету в соус, — расскажу тебе, как пахнет?
Коля не успел ответить, а я продолжил:
— Представь, что ты прошёл сотню вёрст за день, устал.
— Господин, не надо, — жалобно протянул Коля, — чем я заслужил такую пытку?
— Хм, да ничем, извини, — я вздохнул и посмотрел на остатки обеда, в животе ощущалась приятная тяжесть, — просто настроение какое-то такое, — я покрутил в воздухе ладонью, — мечтательное, что ли.
— Понимаю, — протяжно вздохнул Коля, — меня в поезде тоже пробирает единение с миром. Все проблемы оказываются неважны, и я, словно вне времени нахожусь. Оно замедляется, исчезает. Нет ни вчера, ни завтра, есть только сейчас.
