Автор
Ванная комната была охвачена прохладой кафеля, а холодная струя воды на коже заставляла мысли приводить в порядок. Тёмно-синий костюм уже ждал на вешалке — традиционный выбор для торжественного случая, но не слишком формальный, чтобы показать грусть.
Еще Гиппократ говорил: «Где есть любовь к человеку, там есть и любовь к врачебному искусству». — Я сделал паузу. — Эта клиника создана не только для того, чтобы лечить тела, но и чтобы возрождать души. Чтобы дарить надежду тем, кто её уже потерял.
Краем глаза я заметил, как кивает Петров.
— Мы открываем эти двери для всех, — продолжил я. — Независимо от статуса, состояния, возможностей. Здесь каждый получит лучшую помощь, на которую способна современная медицина.
Я говорил ещё несколько минут, вкладывая в слова искреннюю эмоцию.
Конечно, была и другая цель — легализация доходов, укрепление положения в обществе. Но почему благие намерения не могут идти рука об руку с практической выгодой?
Когда я закончил, аплодисменты были искренними и долгими. Настал момент перерезать красную ленточку. Мэр протянул мне большие серебряные ножницы, и я сделал символический разрез под вспышки фотокамер.
— Клиника открыта! — объявил мэр, и толпа одобрительно загудела.
Аристократы и высокопоставленные чиновники первыми проследовали внутрь, чтобы осмотреть помещения. За ними потянулись и остальные гости. Я пожимал руки, принимал поздравления, улыбался журналистам. Всё шло по плану.
И тут зазвонил телефон. Я извинился перед очередным поздравляющим и взглянул на экран. «Мама». Сбросил. Ещё звонок. Снова. Ещё.
Что-то случилось?
— Да? — я отошёл в сторону, к тихому уголку холла.
— Сынок, — голос матери звучал напряжённо.
Я напрягся. В её тоне было что-то тревожное.
— Что случилось, мам?
— Дед, — она произнесла это слово так, словно оно причиняло ей боль. — Дедушке очень плохо. Он сказал… я сама чувствую… Он скоро умрёт.
Я закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Прямо сейчас, в разгар триумфа, это известие упало как снег на голову.
— Врачи говорят, что у него… — мама запнулась. — Счёт идёт на дни, максимум недели. И он хочет видеть тебя.
Я поморщился. Только этого не хватало, когда столько дел…
— Хорошо, — я вздохнул. — Я приеду. Скоро.
— Поторопись, — в её голосе слышалась неприкрытая тревога. — Он ждёт.
Я отключился и почувствовал на плече тяжёлую руку. Обернулся — Бестужев.
— Проблемы? — спросил он, внимательно всматриваясь в моё лицо.
— Возможно, мне придётся скоро уехать, — я встретил его взгляд. — Дед болен.
