Автор
Ванная комната была охвачена прохладой кафеля, а холодная струя воды на коже заставляла мысли приводить в порядок. Тёмно-синий костюм уже ждал на вешалке — традиционный выбор для торжественного случая, но не слишком формальный, чтобы показать грусть.
Слишком много надкусил.
Постепенно боль отступала. В глазах сначала появились круги, затем прояснилось окончательно. Магическим зрением я скользнул внутрь себя. Стихийные каналы спазмировало и перекрутило, будто они побывали в мясорубке. Энергитические же раздуло, словно питона, проглотившего бегемота (я видел видео, то ещё зрелище).
В затылке кольнуло. Я зашипел и принялся латать свою ауру. Мне удалось оттяпать одну пятую часть от Кременнева, но даже её я не смог поглотить без последствий.
Воля распрямляла каналы.
Самолечение продлилось минут десять. В конце я был бодр и свеж, будто только что проснулся от зимней спячки. Сильно хотелось есть.
Поднялся с пола, и взгляд наткнулся на Кременнева. Попробовать ещё раз? Долбануть его, и схватить поменьше?
Телефонный звонок прервал мысли.
— Господин, — послышался в трубке голос Николая, — в особняк только что зашли два жандарма, я…
— Жди на месте, сейчас буду, — бросил я и положил трубку.
Прописку вам в тартаре, как же не вовремя. Видимо, они уже выяснили подробности крушения поезда. И, что важнее, подробности боя. Возможно, даже знают, что я прыгал в портал. Тут я простыми ответами не отделаюсь. Они явно захотят меня изолировать и допросит ьс пристрастием. Такого же у них не было ни разу. Вопрос, как там её, национальной безопасности. И я к нему не готов.
Так что надо срочно валить. Ехать к деду и брать наследство. Тогда будет чем поторговаться за свободу…
Кременнев застонал, и я шагнул к нему.
Взгляд метнулся к шкафам около стен. Зацепился за бутылку коньяка среди книг. Недолго думая, откупорил её, облил Кременнева, плеснул на себя, да и сам глотнул пару раз. Затем влил половину в горло артефактора. Он захрипел, забулькал, но моя магия не позволила ему захлебнуться.
Бутылка опустела.
Ну, буду надеяться, что это жандармы.
Я вздохнул и привёл Кременнева в чувство.
— А, где я? — прошептал он.
— Афанасий, я ж тебе говорил, коньяк палёный! — воскликнул я.
— Ккакой коньяк? — слабым голосом спросил Афанасий, его голова моталась по полу, и он не мог встать.
