Я противник битья зверя, есть другие методы воздействия, неболевые, которые прекрасно работают.
– Вроде страусы не поддаются дрессировке, – протянула я.
– Не знаю, – усмехнулся Леонид, – с гигантскими птицами дел не имел. А попугаи, сороки, канарейки, вороны, воробьи весьма понятливы. Знаете, кого очень трудно воспитывать, а подчас и невозможно? Людей! Спасибо большое, довезли нас прямо до метро.
– Если вы живете в этом районе, могу добросить до дома, – предложила я.
Леонид показал на высокую кирпичную многоэтажку.
– Мы вон там обитаем. Возьмите мою визитку. Если захотите получить консультацию по вопросам, связанным с собаками, звоните.
Я вытащила из бардачка блокнот.
– А у меня нет карточки, не обзавелась. Сейчас напишу свои контакты. До свидания, Марк, ты замечательный.
Пес тихо гавкнул, и Леонид выступил в роли переводчика:
– Вы тоже ему понравились. Марк весьма избирателен, если ему кто не по душе, по своей воле разговаривать с человеком не станет, уйдет или спрячется.
Леонид и пес вылезли из автомобиля и пошли к дому.
Я медленно отъехала от бордюра. Уйдет или спрячется… Что, если Катя решила схорониться? Нашла способ тайком покинуть поселок, а машину оставила, загнав в какой-нибудь закуток. Человека за рулем легко поймать, надо лишь сообщить номер автомобиля сотрудникам ГИБДД, и готово, тормознут мигом. Вдруг горничная, которая, как теперь выяснилось, была с хозяевами почти в родственных отношениях, знает правду о кончине Юрия и опасается за свою жизнь?
Может, мне обратиться в полицию? Александр Михайлович в отпуске, но его отдел работает. Надо позвонить Сергею Дьяченко и рассказать, что я узнала…
И тут я вспомнила, как Сережа, часто приезжающий со своей женой Люсей в гости к Дегтяреву, совсем недавно, в конце июня, не зная, что я стою в доме у открытого окна и слышу все разговоры, что ведутся на террасе, спросил:
– А где наша мисс Марпл, Шерлок Холмс и Пуаро в одном флаконе?
– По хозяйству хлопочет, чай заваривает, – ответил полковник."
"– Объяснил бы ты Дарье, что не надо постоянно занятым людям мешать и дурью маяться, – сказал Дьяченко. – А то лезет не в свое дело, и вечно у нее глупость получается, напридумывает, навертит, а начнешь разбираться, один пшик и бабская блажь.
Что ответил Дегтярев, я не услышала, потому что уронила на пол поднос с сервизом. Помнится, я здорово тогда разозлилась на Сергея. Даже не стала убирать осколки посуды и ушла к себе.
Вспомнив ненароком подслушанную беседу, я опять испытала дискомфорт и горько пожалела, что уже звонила Дьяченко и просила у него помощи. Я не имею привычки долго дуться, поэтому выкинула из головы неприятные слова Сергея. Но теперь они вновь ожили в памяти.