Автор
В Медовое путешествие втроем вторгаются смех и веселье — атмосфера книжки напоминает радостные утренние приготовления к свадьбе. Оживленная встреча друзей создает необыкновенную теплоту, хотя каждый из них прячет свои тайны в глубине души.
Человека за рулем легко поймать, надо лишь сообщить номер автомобиля сотрудникам ГИБДД, и готово, тормознут мигом. Вдруг горничная, которая, как теперь выяснилось, была с хозяевами почти в родственных отношениях, знает правду о кончине Юрия и опасается за свою жизнь?
Может, мне обратиться в полицию? Александр Михайлович в отпуске, но его отдел работает. Надо позвонить Сергею Дьяченко и рассказать, что я узнала…
И тут я вспомнила, как Сережа, часто приезжающий со своей женой Люсей в гости к Дегтяреву, совсем недавно, в конце июня, не зная, что я стою в доме у открытого окна и слышу все разговоры, что ведутся на террасе, спросил:
– А где наша мисс Марпл, Шерлок Холмс и Пуаро в одном флаконе?
– По хозяйству хлопочет, чай заваривает, – ответил полковник.
"– Объяснил бы ты Дарье, что не надо постоянно занятым людям мешать и дурью маяться, – сказал Дьяченко. – А то лезет не в свое дело, и вечно у нее глупость получается, напридумывает, навертит, а начнешь разбираться, один пшик и бабская блажь.
Что ответил Дегтярев, я не услышала, потому что уронила на пол поднос с сервизом.
Вспомнив ненароком подслушанную беседу, я опять испытала дискомфорт и горько пожалела, что уже звонила Дьяченко и просила у него помощи. Я не имею привычки долго дуться, поэтому выкинула из головы неприятные слова Сергея. Но теперь они вновь ожили в памяти. Нет, обойдемся без полиции… К тому же в отделении заявления о пропаже людей принимают исключительно от родственников.
Снова звонить Дьяченко я ни за какие пряники не стану.
Нога легла на педаль газа. Мелькнула мысль: ничего, сама прекрасно во всем разберусь, зря Сергей считает меня клинической дурой.
* * *В кафе, где Майя Михайловна назначила мне встречу, шумел народ. Я в растерянности остановилась на пороге зала. Почти за каждым столиком сидит по блондинке неопределенных лет, замотанной в ожерелье и обвешанной браслетами.
– Простите, не могу вас посадить, – защебетал, улыбаясь во весь рот, подбежавший метрдотель.
