Автор
Героиня отвергает традиционные представления о браке и семье, выбирая независимость и свободу. Но встреча с загадочным незнакомцем переворачивает её мировоззрение. Сможет ли она преодолеть собственные убеждения ради любви или останется верна своим принципам?
Я тороплюсь обратно на кухню, выглядываю, высматривая знакомую машину.
Ее нет. Он уехал.
Я слоняюсь туда-сюда по квартире. Забредаю в ванную. Приближаюсь к зеркалу. Смотрю на себя. Лицо какое-то осунувшееся, глаза огромные, как блюдца. В них — пустота. Такая же, как во всей квартире. И внутри меня.
А на шее колье, подаренное Михеем… Я кладу на него ладонь. И чувствую невыносимую тяжесть в груди.
Я хотела остаться одна и обо всем подумать… Давай, думай! — говорю я себе. Никто тебе не мешает. Никто никуда не тащит, не предлагает быть вместе, не стискивает в объятиях и не осыпает поцелуями… Нравится?
Я снова сглатываю подступающие слезы. Да. Все верно. Мне надо подумать… Но я не могу! В голове пусто. Ни одной мысли. Перед глазами стоит лицо Михея. Чужое. Отстраненное. Такое, каким оно было, когда он уходил.
А вдруг я больше никогда его не увижу? — пронзает меня шокирующая мысль. И я оказываюсь у входной двери. Что я тут делаю? Собираюсь бежать за ним? Так он уже уехал. Все равно не догоню.
Стою, гипнотизирую темную деревянную поверхность.
И вдруг слышу стук…. Мгновенно распахиваю дверь. На пороге стоит Михей. У меня подкашиваются ноги и я хватаюсь за дверной косяк.
Смотрю на Михея. Умираю от желания броситься ему на шею. Но он все еще отстраненный. Как будто чужой…
— Привет! — вырывается у меня.
— Ты хотела остыть, — произносит он. — Я принес тебе мороженое.
Он протягивает мне пакет.
— Ты тоже хотел остыть…
Я держу пакет за одну ручку. Он за другую.
— Да, — кивает Михей. — Нам обоим это нужно.
— Зайдешь?
— Если ты приглашаешь…
Когда он произносит эти слова, меня вдруг заполняет горячая волна — от шеи до самых пяток. В груди что-то плавится, на глаза снова наворачиваются слезы… Я загоняю их обратно неимоверным усилием воли.
— Да. Я тебя приглашаю. Поесть вместе мороженого.
— Спасибо.
— Тебе спасибо.
Боже, какие мы нереально вежливые! Никогда такими не были.
Михей снимает обувь и мы вместе идем на кухню.
— Хочешь чаю? — спрашиваю я.
— К мороженому лучше кофе, — говорит он.
— А я не пью кофе по ночам. Потом не могу уснуть.
— А я могу выпить пять чашек и сразу после этого вырубиться.
Мы смотрим друг на друга, стоя на расстоянии. Михей молчит. Мне снова хочется прервать это молчание, которые быстро становится неловким.
— Теперь я что-то о тебе знаю, — вырывается у меня.
— А я о тебе.
Я достаю турку, насыпаю в нее кофе, наливаю воду. Михей возится с мороженным.
