"
"Геракл как будто понял, что речь зашла именно о нем, горделиво повертел красивой головой, с интересом принялся рассматривать оратора и вдруг неожиданно закукарекал, что вполне можно было бы принять за боевой клич.
— Господа, это же не петух! Господа, это же настоящий сокол. С такой грацией и поступью не стыдно парить под облаками.
— Господа, призываю вас определиться со ставками, и вы не пропадете.
— Делайте ставки, господа!
«Жучки» быстро собирали деньги, рассовывая их по многочисленным карманам; отмечали сумму поставленных ставок в блокнот.
— Ставлю на Геракла. Один против четырех, что Гладиатор не сумеет продержаться более двух минут! — орал толстый купец, поигрывая пальцами золотой цепью килограмма на полтора.
— Три против одного, что победителем будет Гладиатор, — пропищал со своего места тщедушный человечишка, очень смахивающий на старшего приказчика захудалой лавчонки. Однако подобное впечатление было обманчивым — «приказчик» являлся владельцем двух дюжин сухогрузов, неторопливо утюживших ровную гладь Волги-матушки. Его ежегодный доход составлял восемь миллионов рублей.
Зрители, переругиваясь и галдя, мгновенно разделились на два соперничавших лагеря, и становилось ясно — дай им волю, так мордобитием установили бы торжество справедливости.
К поединку Матвей Терентьевич готовился обстоятельно. Он снял с себя сюртук, аккуратно повесил его на спинку стула, так же неторопливо засучил рукава рубахи — создавалось впечатление, что он лично, в рукопашной схватке, желает разобраться с обидчиком Гладиатора.
Хозяин Геракла готовился не менее тщательно — для поднятия бойцовского духа он дал поклевать петуху проса, смоченного в вине, и, когда тот пьяно воззрился на своего противника, понял, что птица к бою готова.
Два петуха возбужденно и утробно клокотали, отлично понимая, что от них требуется, и терпеливо дожидались разрешающих слов судьи, когда он, выпив перед поединком традиционный шкалик рябиновой настойки, даст команду на сближение.
Судья, круглолицый малый лет тридцати, со щеками розовыми, как закат в ветреную погоду, не без удовольствия крякнул, проглотив настойку, после чего, махнув пухловатой рукой, великодушно распорядился:
— Сходитесь, господа.
Точилин слегка подтолкнул своего петуха вперед. Гладиатор как будто только того и ожидал — вытянул шею вперед, громко закудахтал и, взмахнув крыльями, ринулся на Геракла.
Птицы сошлись грудь на грудь, напоминая двух ратоборцев, встретившихся в смертельном поединке. Они беспощадно клевали друг друга, стараясь угодить в глаза, били крыльями, кололи шпорами. Уже через пять минут драки их кафтаны изрядно потрепались, а перья летели во все стороны так, как будто бы за общипывание бойцов взялся старательный повар.