— Вижу, короткого разговора у нас с тобой, барин, не получается. Жаль. Вот что, робята, кидайте барину мешок на голову. А ты не шибко-то ерепенься, — строго наказал Заноза, — а то поленом по макушке получишь.
Трое грабителей, стоявших до этого за его спиной неподвижными чурбанами, разом зашевелились и угрожающе обступили Лесснера. Только теперь барон заметил, что один из них сжимал в руке мешок, у другого была длинная веревка.
— Господа, давайте по-хорошему. Господа, давайте поговорим без насилия."
"— Барин, ты бы уж не шибко кричал, — сердечно посоветовал широколобый с короткими руками, — в этой глухомани тебя никто не услышит, а нам неудобство доставить можешь. Мы же люди беспокойные и одной оплеухой не обойдемся. Так что посиди себе смирнехонько в мешке. Не прими за оскорбление.
— Ну что застыли, идолы окаянные! — прикрикнул на разбойников Заноза. — Перед барином меня позорите! Кидайте господину мешок на голову.
Лесснер руками пытался защититься от пыльной мешковины, но короткий удар в живот заставил его крепко задуматься о глотке воздуха, и он отчаянно зашевелил губами, пытаясь заполучить в легкие живительную порцию кислорода…
Откуда-то сверху раздавался размеренный бас Занозы, для которого подобный разбой являлся обыкновенным делом, точно таким же, как для самого Лесснера субботние вояжи в ресторан «Яр».
— Ты уж не больно шибко-то усердствуй. Старик-то немощный. Так ведь и помереть может, не хотелось бы еще одно убивство на себя брать. Упаси господи мою грешную душу, — тяжко выдохнул разбойник, видно вспомнив зараз всех невинноубиенных.
Лесснер ощутил тухловатый картофельный запах. Крепкая веревка стянула руки у туловища, и двое молодцов под грубоватое напутствие Занозы с негромким чертыханием забросили его на плечи.
— В повозку его, да не расшибите! Это вам не мешок с деньгами, а банкир, — грубовато пошутил Заноза, — прошу не путать.
Раздался негромкий смех, и в следующее мгновение старик почувствовал, как его опрокинули на что-то жесткое.
— Пошла, родимая. Но! — раздался голос Занозы.
Под Лесснером что-то протяжно заскрипело, очень напоминая стон рассохшихся половиц, а потом он понял, что его куда-то увозят.
Дорога казалась бесконечной, а когда он вновь услышал голос разбойника: «Тпру, стоять, милая, вот мы и приехали!» — показалось, что они подъехали к вратам ада.
— Вот что, други, — продолжал басить Заноза, — скидайте с него мешок, да поосторожнее!
С Георга Рудольфовича стянули мешок.
— Господи! — невольно выдохнул он.
Разбойнички завезли его на старое заброшенное кладбище. Покосившиеся и почерневшие от безвременья кресты представляли унылое зрелище.