Вечер Пасхи омрачается кражей из банка. Галопуемый народ мчится к соборам за свечахами, но никто не предвидит, что дверь сейфа распахнулась именно тогда, когда ворует грабитель. Вокруг царского города роется тьма, и лишь вспышки сигнальных фонарей указывают на опасность....
Газеты не лукавили — сверла ломались о полированную поверхность, словно спички о гранит, вызывая в душе у Точилина немалый восторг. Он затачивал сверла, насаживал на них крепкие наконечники, но они пьяно плясали по сверхпрочной стали и не желали проникать внутрь даже на миллиметр.
— Ну, господа, — ликовал Матвей Терентьевич, выбрасывая очередное сломанное сверло, — теперь вы мне в ноженьки поклонитесь. Меньше чем за двести тысяч рублей секрет я вам не продам. Вот так-то! Я вам предъявляю счет по полной программе! Ну купчиха, ну молодец! Это надо же придумать — из титановой стали ларчик для броши сделать! Как разбогатею, так непременно в ее лавке изюму куплю на три рубля!
Через десять дней сейф был готов.
— Признаюсь, господа, — его губы растянулись в самодовольной улыбке, — ничего подобного делать мне не приходилось. Не берет порох титановую сталь. Грохоту много, а толку никакого. А потом, прежде чем порох-то заложить, сначала дверцу просверлить нужно, а вот этого сделать не дано, — развел он руками. — Хочу вам сказать, господа, ломаются о дверцу любые сверла, что английские, что германские.
Точилин любовно поглаживал полированную поверхность, точно так делает опытный любовник, прежде чем опрокинуть предмет своего обожания на мягкую постель.
— Я вам еще не все сказал, господа. Замок я усовершенствовал. Ну… не буду вдаваться в подробности, только хочу вам сказать, что я по-прежнему предпочитаю иметь дело с цифровыми замками. Но в этот раз, как вы видите, их больше. А потом к основному коду я добавил еще несколько букв.
Банкир едва заметно улыбнулся:
— Ну что вы, Матвей Терентьевич, мы вам полностью доверяем.
