Автор
В захолустном шведском городе Бьорнстад надежда на спасение возлагается на местный юниорский хоккейный клуб. Когда команду возглавляет новый тренер, начинается борьба за возрождение города, где безработица и отчаяние давно стали нормой. История о том, как спорт объединяет людей и дарует им...
Похоже, «Медвежий угол» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Анн-Катрин никогда не забудет тишину этой ночи, за которой угадывалось сдавленное жужжание голосов. Повсюду темные окна, хотя никто не спал, телефоны и компьютеры, рассылающие сообщения, все более озлобленные, все более страшные. Люди в Бьорнстаде неразговорчивы. И все же порой кажется, что они только и делают, что говорят. Хряк осторожно взял ее за руку.
– Давай подождем, Анн-Катрин. Давай не будем вмешиваться, пока… пока не узнаем наверняка.
– Петер один из твоих самых близких друзей.
– Мы не знаем, что произошло, милая. Никто не знает, что произошло. Мы не можем в это вмешиваться.
Анн-Катрин кивнула. Конечно, они не могут вмешиваться. У каждой истории есть две стороны. Надо услышать версию Кевина. Анн-Катрин искренне пыталась себя в этом убедить. Свидетели – все боги, и небеса, и пречистые девы, – она правда пыталась.
Ана стояла, от стыда закрыв руками лицо, потрясенная Мая сидела в постели, обломки ноута валялись на полу. Вошла Мира, взяла девочек за руки.
– Ана, ты знаешь, как я тебя люблю. Как родную.
Ана вытерла лицо; крупные капли сорвались с кончика носа на пол. Мира поцеловала ее в макушку.
– Но ты должна ненадолго пойти домой, Ана. Нам надо… побыть одним.
Мая хотела бы возразить – ради подруги, но она слишком устала. Когда входная дверь закрылась, Мая легла и снова заснула. Спала, и спала, и спала.
Петер поцеловал на прощание лучшую подругу дочери. В соседних домах было темно, но он чувствовал взгляды из окон. Когда Ана вышла, ему так хотелось что-нибудь ей сказать, быть мудрым родителем, который умеет утешить, подбодрить и помочь. Но он не нашел слов.
– Все будет хорошо, Ана, – ничего лучше он придумать не смог.
Ана плотно запахнула куртку и опустила шапку на глаза, стараясь всем видом показать, будто верит его словам, – ради него. Но она не умела обманывать. Петер видел: девочку трясет от немого гнева, и снова вспомнил, как несколько лет назад Мира и Мая поссорились, у дочери тогда была одна из первых настоящих подростковых истерик, и Мира сидела, раздавленная, на кухне и всхлипывала: «Она меня ненавидит. Моя родная дочь ненавидит меня». Петер крепко обнял жену и прошептал: «Твоя дочь восхищается тобой, ты ей нужна. Если не веришь, посмотри на Ану. Из всех, кого Мая могла бы выбрать в лучшие друзья, она выбрала точь-в-точь такую, как ты. У кого все чувства написаны на лбу». Петеру хотелось выйти из машины и обнять Ану, сказать ей, что бояться нечего, но он так не сумел. И слишком боялся ее обмануть.
