Инесс мечтательно рассматривает свое отражение в зеркале, готовясь к свадьбе за границу. Ее слова о совместном празднике молодых лордов наполняют атмосферой уюта и надежды, как только она говорит об этом с мужем-героем, которого подбирает ее знакомая Далира.
Едва разомкнув губы, чтобы что-то ответить, тут же была перебита вклинившейся между нами рукой, упавшей на спинку моего стула, который жалобно застонал от веса.
— Добрый бер.
— Славный бер, — среагировав быстрее меня, Харланд поднялся на ноги и поприветствовал моего дядю принятым у беров рукопожатием.
— Свет мой рыжий, — пробасил дядюшка, не пряча в голосе смех. — На пару слов.
— Конечно, — поднявшись на ноги, кивнула Харланду, который не посмел вмешиваться, и последовала за родственником к его столу, где он тут же сунул мне большую кружку с медом.
— Пей.
— Я не хочу…
— Пей, кому говорят. — Проконтролировав внушительный глоток, дядя прищурил темные глаза, в которых искрилась жизнь, и продолжил. — Еще один бер в твоей коллекции?
— Чего?! Нет! Просто…
— Мне не рассказывай, — хмыкнул, так и не дав договорить. — Пахнешь, как весенняя роза. Значит, так, Ласка, я принял решение. Пей.
Второй глоток теплом пробежался по горлу и немного обжег желудок, ударив хмелем в голову.
— Хватит, терпение у меня не вечное. Сперва твердишь мне, как упрямый осел, что замуж не хочешь. Потом сама же флиртуешь с лордом Белого леса. Пей.
После третьего глотка мед пился куда приятнее, и я сама прижала край кружки к губам, предчувствуя нелегкий разговор.
— Сейчас Медовая луна. Эти лорды, — опекун обвел взглядом зал, — прибыли сюда, чтобы повидать близких, развеяться, найти мир между кланами, и тревожить их покой драками и кровью не смею ни я, ни тем более ты.
— Дядя…
— Пей.
"— О чем ты говоришь? — чувствуя, как хмель вяжет язык, произнесла я, где-то вдалеке сознания понимая, что я услышу.
— Тебе точно пора замуж, Ласка. И если ты сама не в состоянии это признать, я все сделаю сам, как и всегда.
— Не надо, прошу тебя…
Тяжелая рука обхватила мои плечи и смяла, утыкая носом в крепкую грудь опекуна, вдавливая в нее до легкого хруста в шее.
— Рыжик мой, солнца свет, если ты не смиришься, и будешь согласных и единственных, — сделав на последнем слове акцент, дядя с вызовом заглянул мне в лицо, — женихов запутывать, по-доброму жизнь свою не наладишь. Ишь ты, хвостом вертишь! Хочешь скандала?
Я часто замотала головой.
— Вот и я не готов. Так что вот тебе мой родительский наказ: завтра заключим помолвку. И желание лордов я приму прилюдно.
