Автор
В апреле надежды сворачиваются в завитушки, как мартовские котята. В мае они прорываясь из листьев и гнезд становятся полноценными существами — птенцами и взрослыми птицами. И именно тогда, когда природа на несколько дней замолкает, начинается оживление жизни: цветы раскрываются к весне, звуки вновь наполняют воздух. Но есть момент, когда мир медленно затихает, и это становится началом новой фазы роста....
Секунд через десять фиолетовая завеса погасла и наружу выплыла Гюльнара.
– Здороваться не буду – мы сегодня уже виделись! – заявила она, разглядывая Ирку.
Заметив висевший на конце копья дарх, она подняла брови, однако ничего не сказала.
– Можно пройти?
– Да проходи уж, раз пришла. Твой приятель некромаг у нас. И даже, вообрази, живой, насколько это слово вообще применимо к некромагу, – сказала джинша и, покачиваясь в воздухе, поплыла вдоль ступеней.
Убедившись, что завесы больше нет, Ирка последовала за ней. Ступени были высокими, а лестница узкой.
– Это что, бомбоубежище?
– Не знаю, шантретка, что это у вас, валькирий. У нас это загородная резиденция мрака или что-то в этом духе. В детали я особо не вдавалась, – заметила Гюльнара.
С недавних пор о мраке она стабильно гово-
рила «у нас», и мрак не был против, ибо Гюльнара определенно была одним из его порождений.
– Арей, конечно, уже здесь, – сказала Ирка утвердительно.
– Разумеется. Мефодий и Эссиорх привезли его час назад.
Лестница наконец закончилась. Гюльнара вплыла в огромный зал, явно появившийся не без участия пятого измерения. Обстановка здесь была скудная. Несколько деревянных ростовых фигур для тренировки копейного боя и боя на мечах. Деревянные же лавки, стеклянные шкафы с забытыми пергаментами, несколько запертых ларей. Ощущалось, что служащие русского отдела мрака не часто балуют загородную резиденцию своим вельможным присутствием.
На пыльном кожаном диване сидел Арей. Ран на его груди уже не было заметно, однако одежда еще сохраняла следы рубки. Тут же, в загородной резиденции, Ирка заметила Эссиорха, Даф и Мефодия. Не было только Мамая, сгинувшего невесть куда со своим старым «УАЗом». Не было и Кареглазова, запойного ценителя плачущих вдовушек. Незадолго до этого Эссиорх проводил скульптора в безопасное место, поручив охране света.
Улита озабоченно рылась в сундуке, замок с которого был сбит ударом меча или топора. А вот и Багров! Он первым заметил Ирку и теперь смотрел на нее с обидой. А Матвей-то почему обижен? А, понятно!
Когда Ирка появилась, все разом уставились на нее. Все, кроме Арея.
