В нью-йоркском универе Светлана Глебова не заметила ни одного знакомого лица в толпе студентов. Но этот мужчина к ней обратился как никто другой — с легкостью определив девушку из многочисленной группы выпускников. Его строгий и дорогостоящий костюм сочетался с неожиданно внушающей уважение прической, но лицо его было мрачным и загадочным — такая встреча тут же вызывала скрытый интерес и настороненность....
В Москве полно других, куда более симпатичных девушек. Просто Борис опасался к ним подходить, редко имея в кошельке больше нескольких тысяч рублей. Но сейчас все будет иначе. Современные бабы падки на зеленые бумажки. Стоит развернуть баксы веером и махнуть ими перед какой смазливой мордашкой, и та с радостью исполнит любое твое желание. Сначала повыкобенивается для порядка, но потом и юбку задерет, и трусики скинет. Можно жить! Зашиваться в кабаки, куда раньше Мазуркевича даже на порог не пускали, ходить на тусовки, где собираются всякие известные личности типа актеров и звезд попсы.
Че еще? Ах да, мать хотела ремонт в квартире сделать, деньги пыталась копить. Зачем ей ремонт! Он ей купит новую квартиру. Или нет, мать уже привыкла к их полуторке, глупо куда-то переезжать. Еще выкидывать на ветер кругленькую сумму! Обойдется ремонтом. Есть более насущные вещи."
"До сих пор Борису крупно повезло лишь однажды. Ему удалось закосить от армии. То есть его закосили. У матери есть давний любовник, доктор-женатик! Уже лет десять они изредка встречаются.
Мазуркевича больше всего потряс вид последователя Эскулапа. Сидит такой старый хрен с лысиной на всю тыковку и мешками под глазами. Борис едва сдержал смех, представив, как этот лысый мерин лежит голый в постели рядом с его матерью. Впрочем, смех тут же сменился тоской.
Врач приказал Мазуркевичу раздеться, тщательно осмотрел. Как потом выяснилось, он искал признаки болезни, на которую мог бы сослаться, если бы Бориса отправили на новое обследование.
Нашел или не нашел – это осталось для Мазуркевича тайной за семью печатями. Другие врачи его не осматривали, целиком положившись на компетентность коллеги.
Имей Борис склонность к игровой зависимости, он бы пропал – окончательно и бесповоротно. Но Мазуркевича куда больше манили другие радости жизни.
