– выдавливаю, безуспешно пытаясь вернуть себе свою конечность, – здесь люди...
– Я оставлю тебя с голым задом, потому что ближайшие пять лет ты будешь работать только на адвокатов!
– Ты сам виноват! – не выдерживаю я, – ты сам толкнул меня на это, Матвей! Ты сам хотел, чтобы я сделала аборт!..
– Какой, бл@дь, аборт?! Ты в своем уме?! – на его рык начинают оборачиваться люди, но ему, судя по всему на это глубоко плевать.
– Закрой рот и убери от меня свои руки… – шиплю, не размыкая губ.
– Обойдешься! И скажи спасибо, что они не на твоей шее!.
.
– Успокойся, на нас смотрят…
Посылаю знакомой, живущей от нас через три дома, бодрую улыбку и отыскиваю взглядом Марго.
– Ч–черт…
Выдергиваю свой локоть и, перескочив через фигурку божьей коровки, несусь к велосипедной дорожке, потому что моя дочь, кажется, угоняет чей–то самокат.
На дорожке, готовый зареветь, стоит пацан лет пяти, а моя Марго уже ставит одну ногу на платформу, чтобы дать от него деру. Я успеваю вцепиться в руль ровно за секунду до того, как ее за шиворот хватает мужская рука.
– Отпустите ребенка! – велю я, отталкивая плечом его руку.
– Она чуть не стащила наш самокат!
– Мне мальчик разрешил покататься, – смело отвечает дочка, глядя в лицо папаши мальчугана.
Я тоже смотрю на него, пытаясь уловить его настрой. Молодой, худощавый, с прилизанной прической, но дерзкими глазами.
Встречала таких. Им только повод дай поскандалить…
– Ну, да, – выдергивает руль из пальцев Марго, – а то я не видел…
– Пойдем, – обращаюсь к надувшейся угонщице, – нам домой пора…
– Объясни ей, что… – начинает мужик, но переведя взгляд мне за спину, заметно тушуется, – купи ей свой самокат, – бурчит он, хватает своего сына в одну руку, самокат – в другую и спешит прочь с площадки…
– Куплю… – слышу сзади и понимаю, к кому была обращена последняя реплика.
Давно он здесь стоит?..
Прижимаю к боку смотрящую с тоской на чужой самокат Марго и боюсь обернуться и посмотреть Матвею в глаза.
– Э–эх… – вздыхает дочь, – если бы у меня был папа, он бы мне купил…
Освобождается из моих объятий и понуро плетется в сторону качели.
Меня–то ее словами не пронять. Это манипуляторша восьмидесятого уровня, но вот Матвея они, похоже, задевают.
– Не объяснишь, бл@дь, почему у нее нет папы?..
– Я не собираюсь выяснять с тобой отношения здесь!
Он напряженно выдыхает, опаляя висок своим дыханием, и понижает голос.
– Сегодня в семь в Сантосе.
– Я не…
– Только попробуй не прийти, и я приеду к тебе сам!..
