Автор
В черте города вырвавшийся из рук начальства механик с трудом ищет следующую работу. Свет не горит, а зажигается по пути к ближайшей автозаправке. Удивительный сюжет в окружении заброшенных домов и полупустых кафе создает непреодолимое желание узнать больше о таинственном объекте, который стоит на повороте....
Серьезное… Пятьдесят процентов отслойки плаценты, плюс плохая свертываемость крови… – голос начинает дрожать, – мне собирались сделать аборт…
Бывший муж выравнивает спину и поворачивает ко мне взбешенное лицо. В полумраке я почти не вижу его глаз, только блеск темных зрачков выдает его состояние.
– Аборт?!
– Да… но я… очень просила… нет, я бы не дала, – с трудом вытолкнув из себя воздух, поднимаю глаза к потолку, – то, что она есть… это чудо… меня из больницы выпустили только на сроке шести месяцев.
– Все это время ты провела в больнице?..
– Да... представляешь, мне даже ходить нельзя было, на коляске возили.
– Тяжело тебе было?
– Тяжело. Еще и...
– Еще и меня рядом не было... – договаривает он.
– Угу...
– Мне не дали, Аня. За каждую попытку приблизиться к вашему дому мне давали пятнадцать суток.
Его слова повергают в шок. В комнате сразу будто холоднее становится.
– Я не знала...
– Я уже понял.
– Зачем ты приходил?
– Хм... а хрен его знает, – усмехается грустно, – в глаза твои лживые посмотреть хотел.
– Я не знала... – повторяю снова.
– Выяснила, что там с твоей квартирой?
– Да... Папа признался, что мама продала ее. Все деньги ушли на лечение... На какое–то новое американское лекарство.
– Потом?..
– Потом? Роды длились сутки, схватки слабые были… – шелестит мой голос, – но, как видишь, все обошлось.
– Ты молодец… и спасибо, что боролась за нее…
Господи!.. Да что же такое? За что мне это все? Нафига мне эта нежность во взгляде?! Его ""спасибо"" вообще не то, что мне от него надо!
Подавив очередной приступ боли, слабо улыбаюсь.
– А ты?.. Расскажешь, как жил все эти годы?..
– Я?.. – шумно вздыхает, – после развода год жил у отца. У него осложнения на фоне сахарного диабета начались... ампутировали обе ступни...
– Боже мой!
– Он долго не протянул... Умер, когда Эля школу закончила.
– Мне жаль...
– Потом вернулся... работал много. Получилось очень выгодно тот участок продать, – поворачивается ко мне, – помнишь, за который мы тогда бились?
– Конечно.
– Удачно вложился с его продажи...
– И стал богатым? – улыбаюсь я.
– Богатым?.. – зеркалит мою улыбку, – я не считаю себя богатым…
– Ооо, скромность ваше второе имя, господин Соболев!..
Он хмыкает и приближает ко мне свое лицо.
– Я же обещал тебе, помнишь?..
Мне становится не до смеха. От его слов, произнесенных хриплым шепотом, к лицу приливает кровь. Начинает стучать в ушах и не дает дышать глубоко.
