Автор
В черте города вырвавшийся из рук начальства механик с трудом ищет следующую работу. Свет не горит, а зажигается по пути к ближайшей автозаправке. Удивительный сюжет в окружении заброшенных домов и полупустых кафе создает непреодолимое желание узнать больше о таинственном объекте, который стоит на повороте....
– Я довезу тебя, – привлекает Давид меня к себе за талию, когда после пар я выхожу из университета.
– Маша довезет.
– Ничего подобного, я и так себя виноватым чувствую, – легонько толкает меня в сторону стоянки, – довезу и побуду немного у тебя.
– Хорошо.
Я вкладываю свою ладонь в его руку и иду к его черному Мерседесу. Мне нравится, как мы смотримся вместе. Высокий брюнет и маленькая блондинка. Наша пара многим не дает покоя, особенно женской половине наших знакомых."
"Я знаю, как минимум, трех девочек, кто сохнет по моему парню.
Перекусив тем, что оставила нам Наталья, наша домработница, мы с Давидом поднимаемся в мою комнату.
– Что будем смотреть? – спрашиваю, включая ноутбук.
Мне, вообще то, к зачету готовиться надо, но впереди целых два выходных, а Давид у меня в последнее время бывает нечасто.
– Ань, – парень усаживается на мою кровать и тянет меня на себя, – а поехали завтра вместе.
– Нет, – я седлаю его и обхватываю руками шею, – меня мать не отпустит.
– Она же уехала до воскресенья. Я верну тебя до ее возвращения, произносит он, ведя носом вдоль моей шеи.
Я не дура и понимаю, чего он хочет. Перевести наши отношения, наконец, в горизонтальную плоскость. А где это сделать, как не на турбазе, вдали от всевидящего ока мамы.
В подтверждение моим мыслям его руки сжимают мою талию и толкают на себя. В промежность вдавливается твердый пах.
– Ань, – шепчет он, касаясь губами кожи шеи, – поехали, а…
Я немного отстраняюсь и сама целую Давида в губы. Парень не теряется, прижимая меня к себе еще сильнее, углубляет поцелуй. Мне нравится, как он заводится, нравится чувствовать над ним власть. Но, дойти до конца… меня всегда что–то останавливало.
– Романова, сколько можно, – хрипит он, забираясь руками под юбку, – я же не железный…
– Потерпи до Дня Рождения…
– Черт… – болезненно морщась, он снимает с меня руки и падает навзничь на кровать, – слезай…
– Прости… – я встаю с его колен и падаю в кресло напротив.
Давид лежит, широко раскинув руки, и даже не стесняется надувшейся, как парус, ширинки. Это выглядит так смешно, что мне приходится закусить губы изнутри и подпереть подбородок кулаком. Он не очень любит, когда над ним смеются.
Меня саму этим зрелищем уже не смутить. Мы не раз доходили до подобного. Поэтому лицезреть его эрекцию, пусть и завернутую в брюки, мне не впервой.
