Однако смотрителю почудилось, что посетитель изучает заключенных, отыскивая знакомого.
– Благодарю вас. Я увидел все, что хотел.
Когда они покидали камеру, в спины ударил хриплый шепот:
– Молитесь, джентльмены!
– Кому-то сегодня ночью несдобровать…
Смотрителя мороз продрал по коже. Он строго напомнил себе, что мистер Диккенс – репортер, собирающий материал. Что в среде преступников распространяются дикие суеверия. Однако он не слишком преуспел на ниве самоубеждения.
Заперев дверь, надзиратели вернулись на пост. Смотритель ждал: куда теперь пожелает направиться гость? Но мистер Диккенс медлил. Он глянул направо, в один конец коридора; затем налево, в другой – и неожиданно запел. Голос у репортера оказался на удивление глубокий – с таким не в Ньюгейте, а в опере блистать!
Замолчав, репортер прислушался к эху.
– Что это? – испытывая неловкость, спросил смотритель. – Для очерка, да?
– Это ария Флорестана из оперы «Фиделио», – счел нужным пояснить мистер Диккенс. – Автор музыки – Бетховен.
– О чем опера, если не секрет?
– История всепобеждающей любви. Некая Леонора, переодевшись в мужское платье, под видом слуги Фиделио пробирается в тюрьму, где по ложному обвинению сидит ее муж Флорестан. «Любовный треугольник», козни начальника тюрьмы – он хочет тайно казнить заключенного… Короче, в сумраке подземелий Леонора узнает мужа по голосу и спасает его в последний момент. Тут прибывает честный министр и воздает всем по заслугам.
– Странно, – удивился смотритель. – Я был о немцах лучшего мнения.
– В тюрьму просто так не сажают! А если казнят – то по закону. Уж кому-кому, а немцам это должно быть известно!
– Действие происходит в севильской тюрьме, – уточнил мистер Диккенс. – Двести лет назад.
– Тогда другое дело. От испашек с итальяшками всего ждать можно. Жаль только, что я ни словечка не понял…
– Ради вас могу на английском:
Репортер еще раз прислушался к эху.
– Продолжим осмотр? – удовлетворившись отголосками, предложил он. – Я, пожалуй, взглянул бы на отделение смертников.
Дождь по-прежнему лил, как из ведра, но ветер утих.
– Строение слева – тюремная церковь. Кстати, сэр, я живу в доме, который к ней примыкает.
– Не стану напрашиваться в гости, сэр. А в церковь я бы зашел, если вы не возражаете.
– Хорошо, зайдем на обратном пути.
Они остановились перед коваными железными воротами. Мистер Диккенс внимательно наблюдал, как смотритель отпирает замок. Наконец ворота с лязгом отворились.
