Вечеринка по случаю двадцатипятилетия Светки была настолько успешна, что даже ее подружки, которые давно заметили, как физическое развитие именинницы резко замедлилось после тридцати семи. Но вдруг тело начала двигаться в обратном направлении — и это ошеломило всех настолько, что вечере стало невероятно интересным поворотом событий.
— Что вы имеете в виду? Говорите!
— Дело в том, что перед смертью Эдик, то есть, простите, Матвей, упоминал, что Леночка не его сестра. И просил передать об этом Славику.
И подруги устремили взгляд на женщину. А с ней явно творилось что-то неладное. После слов Киры тетка Матильда сначала побледнела, потом побагровела, а потом вскочила из-за стола и заорала, ничуть не заботясь о покое своей дочурки:
— Вон! Вон из моего дома! И чтобы духу вашего тут больше никогда не было! Ишь, чего удумали! Имя наше позорить! Не дам!
Девушки испуганно вскочили из-за стола и проворно засеменили к выходу, недоуменно озираясь на хозяйку. Но той этого показалось мало. И она продолжала их преследовать, осыпая бранью.
— Ах вы, грязные сплетницы! — вопила разбушевавшаяся баба. — Явились ко мне в дом, про Матвея голову задурили. А сами вон чё удумали! Да я вас сейчас живо с лестницы спущу. Через пролет у меня полетите.
Вид у тетки Моти был настолько угрожающий, что подруги словно пробки из бутылки вылетели на лестницу под аккомпанемент громогласной брани тетки Матильды и очень капризного пронзительного девичьего голоса, который доносился из недр квартиры.
Судя по всему, Леночка все же была разбужена материнскими воплями и теперь выражала свое недовольство.
— Ужасная женщина! — остановившись на пролет ниже и промокнув белоснежным платочком выступивший на лбу пот, вздохнула Леся. — Чудовище какое-то.
— И какая муха ее укусила? — нахмурилась Кира. — Вроде бы нормально разговаривали. Она и не думала нас гнать.
— Пока про ее дочку не заговорили, все нормально было, — кивнула Леся.
— Странно, — произнесла Кира. — С чего бы ей так неадекватно реагировать?
— А вдруг это правда? — шепотом и боязливо поглядывая наверх, где за металлической дверью осталась разгневанная тетка Матильда, произнесла Леся.
— Что правда?
— Ну про Леночку — дочку тетки Моти.
— Да что правда-то?
— А то, что она не сестра Матвею.
— Ну и что? — продолжала недоумевать Кира.
— Да ты сама рассуди, если она не сестра Матвею, значит, и тетке Матильде она не родная дочь.
— Слушай, а ведь правда! — воскликнула Кира. — Как это я раньше не докумекала?
— Ас другой стороны, — продолжала рассуждать Леся, — не родная, и что с того? Мало ли сколько людей не может иметь детей и усыновляют чужих? Ничего в этом такого нет. И усыновленный ребенок имеет перед законом все права наравне с родным.
— Так-то оно так, конечно, — пробормотала Кира.
