В глубоком омуте, где мелкие водовороты сглаживают дневной стресс, ты оказываешься неспособна вырваться. Темные тени вокруг словно копят силу, стремясь поглотить тебя в бездонную глубину. Дыхание исчезает, и тебе кажется, что горящий огонь легких только усиливается под водой....
Все мои мысли были заняты этой самой курочкой, о которой говорилось в начале песенки.
- Мамашенька, - продолжала я расспрашивать дальше, - а эту песню ваш сын сам придумал?
- С чего бы? - изумилась она. - Да её везде поют. Каждый на свой лад.
Моя великолепная теория потерпела крах. Значит, не Бриско - автор свадебной песни, а значит, я зря надеялась найти в словах подсказку. Но всё равно эта чёрная курочка не давала мне покоя. Где же я слышала про чёрных курочек? Разве только читала сказку, где к мальчику Алёше приходила во сне чёрная курица? Там эта несчастная курятина была министром в подземном королевстве.
- В Тихом Омуте тихо не бывает, - задумчиво произнесла я.
- Одевайся, давай, - Жонкелия спихнула меня с кровати. - Работа не ждет.
- Не ждёт, - согласилась я, вооружаясь гребнем, чтобы расчесать свою рыжую гриву.
Рыжая. хорошо, что Эдит - не зеленоглазая. Иначе судья точно обвинил бы меня в ведьмачестве.
Я припомнила всё, что говорил и делал Кроу с момента нашей первой встречи.
Да он сам - странный и очень себе на уме. Ещё и жена эта... с которой он в разводе... Вот бы узнать побольше, почему он развелся. Конечно, мне это ни к чему. Но вдруг окажется, что неудачная семейная жизнь судьи имеет отношение к делу Бриско? Ой, Светик, не придумывай оправданий, признай уже.
- Чего копаешься? - заворчала мамаша Жо, которая уже подвязывала платок. - Надо по ночам спать, а не по голубятням лазать.
- Угу, - согласилась я, крайне недовольная собой. Потому что роман с судьей (да и вообще с кем-либо) в мои планы попаданки не входил. И если мужчина потискал тебя и умилил своей неумелостью в поцелуях, это не значит, что ты должна терять голову и падать ему в объятия.
- Ты проснёшься сегодня или нет? - возмутилась Жонкелия.
- Уже, - сквозь зубы процедила я. - Так что не надо орать, мамашенька. Мы тут не глухие.
Но спустившись в кухню, старуха развопилась ещё сильнее - когда видела следы моего ночного боя. На полу валялись разбившиеся глиняные тарелки, корзинка со вчерашними питами и булочками, и всё это было присыпано солью из опрокинутой солонки, для завершения картины.
- Ты пьяная была, что ли? - ругала меня Жонкелия, приводя кухню в порядок.
