В глубоком омуте, где мелкие водовороты сглаживают дневной стресс, ты оказываешься неспособна вырваться. Темные тени вокруг словно копят силу, стремясь поглотить тебя в бездонную глубину. Дыхание исчезает, и тебе кажется, что горящий огонь легких только усиливается под водой....
- Зачем только он в озеро полез?
- Вот именно - зачем, - мрачно буркнула Жонкелия и прикрикнула на работников: - Что уши развесили? Человек торопится! Ночь на дворе! Быстро разгружаем телегу и быстро тащим мешки на помол!
Она ушла следить, как будут засыпать зерно в жернова, а я принялась осторожно расспрашивать клиента:
- Бедный господин Римсби и правда утонул?
- Без сомнений, - бодро ответил крестьянин. - Дохляк дохляком, значит.
- Я не об этом, - воровато оглянувшись по сторонам, я понизила голос: - Он утонул сам.
- Да кто ж его разберет? - крестьянин почесал затылок. - Понятно, что по Римсби никто плакать особо не станет. Но граф очень переживал. Такого слуги лишился. Просил судью, чтобы дознание проводилось со всей строгостью.
- Судья ведёт это дело? - спросила я.
- А кто же ещё? - крестьянин пожал плечами.
Тут потянуло гарью, и я рванула на задний двор, чтобы плеснуть воды и перемешать мою драгоценную бурду.
Значит, вот как. ещё один утопленник.
Я орудовала метлой, стараясь дышать ртом, а мысли крутились точно так же, как тряпки, которые я гоняла в котле туда-сюда.
В любом случае, у меня есть алиби - я ездила с Квакмайерами в город, и точно не могу быть причастной к убийству Римсби, хотя мотивы у меня были, и судья это знает.
Не было сомнений, что вчера судья летел именно потому, что обнаружили труп.
Уже в сумерках я вывалила проваренные тряпки в углу уже опустевшего огорода, придавив их для верности камнями. Выглядело всё омерзительно, а через три недели обещало выглядеть ещё омерзительней. Задумчиво рассматривая варево, я сделала ещё одно неприятное открытие - тряпичная куча заметно уменьшилась в объеме. А мне ещё необходимо будет ее промыть, отбить, потом отжать и спрессовать.
