В зале избранных правителей сидели люди разных наций, обменявшись взглядами на глобальные вызовы. Но что-то необычное в их взглядах — каждому было известно, как его страна стремительно менялась под руководством чиновника Финляндии. Мельницы богов: потоки информации и власти наваливаются на каждого, оставаясь невидимыми до тех пор, пока они не станут критическим фактором в новой реальности....
– Ты и так скользишь по тонкому льду. Придешь домой и будешь делать уроки. По-твоему, это хорошо, что сын профессора не успевает по математике?
– А что такого? Ты ведь не математику преподаешь.
«Говорят, что тяжело иметь двоих детей, – хмуро подумала Мэри. – А что, если их пятеро или шестеро?»
– Тим тебе уже сказал, что получил двойку по письму? – спросила Бет.
Брат уставился на нее:
– Ты когда-нибудь слыхала о Марке Твене?
– А какое отношение имеет к этому Марк Твен? – спросила Мэри.
– Марк Твен сказал, что не уважает людей, которые не могут написать одно и то же слово по-разному.
«Нам с ними не справиться, – подумала Мэри. – Они умнее нас».
Она приготовила им бутерброды на обед, не переставая думать о Бет и ее новой сумасшедшей диете.
– Бет, пожалуйста, съешь все, что я тебе положила.
– Если только там нет искусственных консервантов. Я не хочу рисковать своим здоровьем из-за алчности компаний, выпускающих продукты.
«Интересно, куда девалась простая еда, что была раньше?» – подумала Мэри.
Тим вытащил из тетради Бет записку.
– Надо же! – завопил он. – «Дорогая Бет, давай сидеть за одной партой. Вчера я весь день думал о тебе и…»
– Отдай немедленно, – заверещала Бет. – Это мое!
Она попыталась выхватить у него записку, но Тим отскочил в сторону.
Он прочитал имя под запиской.
– Эй, тут написано «Вирджил». А я думал, ты влюблена в Арнольда.
Бет вырвала у него из рук записку.
– Что ты понимаешь в любви? – заявила двенадцатилетняя дочь Мэри. – Ты еще ребенок.
Головная боль усиливалась с каждой минутой.
– Дети, оставьте меня в покое.
Мэри услышала клаксон школьного автобуса. Тим и Бет ринулись к двери.
– Подождите. Вы еще не позавтракали! – крикнула Мэри.
– Нет времени, мама. Нам пора.
– Пока, мамочка.
– На улице страшный холод. Наденьте пальто и шарфы.
– А я потерял свой шарф, – сказал Тим.
Когда они ушли, она почувствовала себя опустошенной. «Быть матерью – это постоянно жить в центре урагана», – подумала Мэри.
Эдвард спускался по лестнице, и она ощутила жар в теле.
– Доброе утро, дорогая. – Он поцеловал ее, и они вместе пошли на кухню.
– Милый, сделай мне одолжение.
– Конечно, дорогая. Все, что ты попросишь.
– Я хочу избавиться от детей.
– От обоих?
– От обоих.
