В зале избранных правителей сидели люди разных наций, обменявшись взглядами на глобальные вызовы. Но что-то необычное в их взглядах — каждому было известно, как его страна стремительно менялась под руководством чиновника Финляндии. Мельницы богов: потоки информации и власти наваливаются на каждого, оставаясь невидимыми до тех пор, пока они не станут критическим фактором в новой реальности....
Как бы прочитав его мысли, Стэнтон Роджерс сказал:
– Я тебе хочу кое в чем признаться. Когда тебя выбрали президентом, я страшно тебе завидовал. Ведь это была моя мечта, а для тебя она стала реальностью. Но кто знает? Я пришел к мысли, что если я не могу занять это кресло, то никто, кроме тебя, не должен его занимать. Ты создан для этого.
Пол Эллисон улыбнулся и сказал:
– По правде говоря, Стэн, мне страшно здесь. Здесь витает дух Вашингтона, Линкольна и Джефферсона.
– У нас также были президенты, которые…
– Я знаю.
Он нажал на кнопку, и через несколько секунд в кабинет вошел официант в белом кителе.
– Слушаю вас, господин президент.
Пол Эллисон повернулся к Роджерсу:
– Кофе?
– Почему бы и нет?
– Что-нибудь еще?
– Нет, спасибо. Барбара сказала, чтобы я следил за своим весом.
Президент кивнул официанту, и тот молча вышел из комнаты.
Барбара. Она удивила всех. В Вашингтоне ходили слухи, что их брак не продлится и года. Но с тех пор прошло почти пятнадцать лет, и у них была крепкая семья.
Пол Эллисон встал и принялся ходить по кабинету.
– Мое выступление о программе «народной дипломатии» вызвало шквал неодобрения. Я думаю, ты читал об этом в газетах. – Эллисон пожал плечами.
– Ты ведь их знаешь. Им нравится создавать героев, а затем низвергать их.
– Честно говоря, мне наплевать на то, что пишут в газетах.
– Уж если быть откровенным, то ты многих напугал, Пол. Вооруженные силы против твоего плана, и многим бы хотелось, чтобы он провалился.
– Он не провалится. – Эллисон откинулся в кресле.
– Знаешь, какая сейчас главная проблема в мире? Больше не существует государственных деятелей. Страны управляются политиками. Одни несут добро, другие – зло, но все они гиганты. Рузвельт и Черчилль, Гитлер и Муссолини, Шарль де Голль и Иосиф Сталин.
– Трудно казаться гигантом на экране телевизора.
Вошел официант, неся серебряный поднос с кофейником и двумя чашками. Умелым движением он налил кофе.
– Что-нибудь еще, господин президент?
– Спасибо, Гарри. Больше ничего.
Президент подождал, пока официант не вышел из кабинета.
– Я хочу, чтобы ты подобрал подходящую кандидатуру на должность посла в Румынии.
– Хорошо.
