Ночью я просыпалась от нестерпимого голода. Жадный желудок молил о кусочке пищи, но новая диета лишь позволила утолить голод в 17:30. Теперь полночь приближалась, и ходу муки сгустился до невероятной силы. Поесть несложно было, ведь спать хотелось так, словно надвигался бунт небес....
Не собирала я в этот год яркие желто-красные букеты из опавших листьев, не грустила в ненастье с кружкой горячего какао, закутавшись в теплый плед, не бродила в тихой охоте по лесу, набирая полные корзины пахучих грибов. Печалька. Так можно всю жизнь пропустить в бесконечных заботах и крысиных бегах. Поэтому, как выпал первый снег и укрыл двор пуховым покрывалом, я вытащила семейство на улицу, чтобы всласть предаться зимним забавам и проникнуться сезонной атмосферой."
"Мы как раз закончили стрельбу снежками и все четверо упали в нетронутые сугробы, рисуя снежных ангелов, когда ко двору прибыл путник и, остановившись, устало уперся покрасневшими на морозе руками в полусогнутые колени.
– От… самого… центра… бежал, – сообщил прерывающимся голосом он нам, выпуская изо рта туманные завитушки теплого воздуха.
– Что-то случилось? – встревоженно спросил Зак, уже на ногах, отряхиваясь от снежной крошки.
– Ага… Король… приехал, – мальчишка попытался гордо приосаниться, первым сообщая столь важную весть.
Все на мгновение замерли и затихли, ошеломленные новостью, пытаясь представить, чем это нам может грозить.
– Заходи, – скомандовал Зак пареньку, гостеприимно открывая дверь и выпуская облако пара.
Мы с Ваней и Василисой тоже поспешили в дом, боясь упустить хоть слово из того, что скажет добровольный гонец.
– Значит, иду такой по улице, – чуть отдышавшись, принялся вещать взахлеб мальчишка, пока я детей, в том числе и его самого, вытряхивала из влажных завьюженных одежек, – а тут вдруг шум, крики, ржание коней, будто целый табун ведут.
– Чего ты нам про пушки рассказываешь? – перебила его Василиса, убирая со стола одну из своих книг, оставленную здесь по рассеянности, и разливая по чашкам горячий чай. – Давай про короля.
– Короля? – мальчишка без лишних реверансов цапнул с большого блюда сладкую плюшку и запихнул целиком в рот.
– Не про солдат же с оружием! – она нетерпеливо пододвинула Мазу большую расписную чашку.
