Ночью я просыпалась от нестерпимого голода. Жадный желудок молил о кусочке пищи, но новая диета лишь позволила утолить голод в 17:30. Теперь полночь приближалась, и ходу муки сгустился до невероятной силы. Поесть несложно было, ведь спать хотелось так, словно надвигался бунт небес....
Он принялся терзать их с такой жадностью и ненасытностью, что любые попытки сопротивления сошли на нет, и теперь уже я, запустив пальцы в шелковистые кудри, вцепилась ему в волосы и удерживала, протестуя против даже минимальной дистанции. Каждую секунду смакуя и страшась, что вот-вот поцелуй прервется. Только Зак и не собирался меня отпускать. Яростные ласки его губ и языка становились с каждой минутой все более возбуждающими и требовательными. Рука, подпирающая до того стену, прошлась по моей шее, огладила и освободила от платья плечо, спустилась на грудь, и… наткнулась на дневник.
Находка отрезвила мужчину. Он замер, тяжело дыша."
"– Прочесть надо, – пискнула я, удивляясь собственному ослабевшему голосу.
Отступив от меня на несколько шагов, Зак сделал глубокий вдох и выдох.
– Извини, – он взъерошил и без того спутанные волосы. – Ты хотела мне это отдать? – кивнул на злосчастную книжку.
– Да, – голова кружилась от пережитого шквала эмоций, и я никак не могла прийти в себя, – это важно.
Вырвав из моих ослабевших рук дневник, маг умчался, оставив меня в растрепанных чувствах. А я осела на ступеньку и прикрыла глаза. Было больно и обидно до слез. И за поцелуй, который так некстати оборвался, и за страстный порыв, что предназначался вовсе не мне.
***
Подробности про гостей, которые пожаловали в город из столицы, я узнала от Агаты. Забежала к ней в магазинчик, управившись с дообеденными делами, где подруга мне поведала свежие сплетни о том, что обсуждается в любом доме и на каждой улице.
